Книга Ты - моя ошибка, страница 85 – Ники Сью

Нет в этом ничего нормального. Однако я продолжаю держаться за эту ниточку, хоть и кусаю губы до крови, разбиваясь в непонимании.

- Знаешь, Никита не похож ни на кого, с кем я когда-либо был знаком. Он какой-то закрытый. Будто не хочет никого подпустить к себе. – Сказал Ванька, откинувшись на спинку красного кожаного диванчика. Забегаловка так и пестрила алыми тонами от стен, до мебели.

- И что мне делать?

- Я в детстве себя ощущал одиноким, - вдруг признался брат. Его взгляд скользнул в мою сторону, а губы растянулись в полуулыбке. – Мечтал завести кошку или собаку, а может хомячка. Ну, знаешь, чтобы было о ком заботиться. Я ведь мужчина, в конце концов, значит должен оберегать кого-то. А меня всегда оберегала ты. В итоге я решил, что буду защищать тебя.

- Ваня, - улыбнулась я, смущенно припустив ресницы. Ванька часто вел себя странно в детстве. Например, ту девчонку, которая отрезала мне волосы в школе, он позже облил краской. Подкараулил и устроил ей сюрприз. Я узнала об этом в кабинете директора. А однажды, когда маму бросил очередной кавалер, она срывалась на нас сутки напролет: заставляла мыть полы каждый день, била посуду, выбрасывала еду на улицу, говорила, я ужасно готовлю. Правда, мама так и не узнала, что готовил это Ванька. Он молча забирал у меня картошку, и отправлял в комнату.

Я зашивала ему порванные майки и носки, в ответ он таскал мне конфеты или мороженое. У нас не было денег, мой брат порой мнил себя настоящим хулиганом.Мог отобрать у кого-то послабей сладости или заставить купить. И нет, не для себя. Конечно, когда я узнала, ему хорошенько влетело. Но только сейчас, смотря на него такого глупого дурочка, понимаю – это было проявление заботы.

- Ладно, мне уже пора! – заявил брат. Закинул в рот остатки таше и поднялся с дивана. – Подумай о том, что я сказал.

- О Никите?

- Э, нет… о разговоре с матерью. Увидимся, сис.

Домой я шла без особого настроения, а еще начал тянуть живот. Боль пульсировала, голова становилась ватной. Я вытащила мобильный, и заглянула в женский календарь. Увидела дату и приуныла. За что на женскую участь свалились эти страдания? Хорошо, хоть завтра суббота. Можно спокойно завалиться на кровать и не вставать. Хотя если уж совсем честно, пора бы, наверное, поговорить о своем проживании с Никитой.

По пути, купила себе обезболивающее, и как только переступила порог квартиры, сразу плюхнулась на подушку. Решила, полежу, если легче не станет, выпью таблетку. Включила на телефоне классическую музыку, прикрутив бегунок громкости почти до минимума, выключила свет и постаралась расслабиться.

Закрыла глаза, подтянула к себе ноги, прижав к животу подушку. Навязчивая мысль, что скоро отпустит, раздражала. Сколько я так пролежала, не знаю. Просто плыла где-то по течению пульсирующей боли в животе и в висках, пока в комнате не загорелся свет, и не послышались шаги.

- Я думал, дома никого нет. Ты спишь? – спросил Ник. Я не видела, где он стоял, поэтому повернулась на другой бок и постаралась выдать подобие улыбки.

- Нет, просто лежу.

- В темноте с музыкой? – не понял он.

- Угу, релаксирую, - выдохнула устало я. Надо все же принять таблетку. Всегда откладываю прием медицинских препаратов до последнего.

- Что-то случилось? – Новиков сел на край кровати, пытаясь всмотреться в мой болезненней вид. Его взгляд скользнул к подушке, которую я обнимала в области живота. Мне вдруг сделалось неудобно. Должны ли девушки говорить, что у них «красные» дни календаря или надо придумать отговорку? Никогда не задумывалась об этом.