Книга В самое сердце, страница 102 – Ники Сью

Розы по пути выкинули. Смысла от них уже не было. Да и желания встретиться с Настей пропало. Не после таких приключений. Зато появилось желание выпить. И друзья поддержали его. Тем более время близилось к ночи.

А четвертого числа в обед Ярослав все же отправился на очередную попытку объясниться. Однако двери ему никто не открыл. Ветров даже сел на ступеньки. Ждал. Час, два, три, время утекало, словно песок из пальцев. Но никто не возвращался. Он снова позвонил Насте. И снова аппарат недоступен.

Тяжелый вздох сорвался. Это была самая яркая безысходность за его жизнь. Когда ты просто не можешь ничего сделать. Когда безумно хочется, когда грудь обжигает, когда тело ломает, когда готов прыгнуть с обрыва в пропасть. Лишь бы получить тот шанс. Но даже если прыгнешь, вероятно, ничего не получишь.

Пятого числа Ярослав решил, что попытается поймать Настю в аэропорту. Уж там она от него не убежит. Он ехал с последней надеждой. Хотя она таяла на глазах.

Вбежал в аэропорт, оглядел зал. Сердце в этот момент прыгало, словно готово выскочить само к Настене. И уж тогда в ее руках точно изольется на тысячные извинения и признания в чистой любви. Но вместо Калашниковой, Ярик увидел Антонину Викторовну. Она сидела на железной лавке, то и дело, поглядывая на часы.

— Добрый день, — подбежал Ветров. — А Настя… — слова выходили через вдох.

— Она… — женщина потупила взгляд, будто пыталась подобрать нужные слова.

— Что она? — с опаской спросил Ярослав.

— Уже улетела.

— Как? — Ветров вдруг подумал, что он ослышался. Сразу же начал глазами искать табло. А когда нашел, не мог понять, почему рейса до Москвы нет.

— Ярослав, время… поменяли.

— Что? — наверное, в ту секунду сердце в груди перестало биться. Ярик опустил голову. В глазах начало покалывать, но он сморгнул пару раз. Холодные пальцы сжались в кулаки, да так сильно, что ногти едва не разрывали кожу до крови. Ярослав стиснул зубы, и только спустя минуту смог сделать вдох. Тело начало потряхивать. Как будто удар молнии поразил, как будто добил и без того ветхое дерево. Ветров вдруг почувствовал себя опустошенным. Что-то остановилось, разбилось и исчезло навсегда.

То была ее улыбка. Ее голос. Ее прикосновения. Ее сладкие поцелуи и взгляд, от которого вырастали крылья.

Ярик закрыл глаза. Он все еще отчетливо помнил Настин запах, помнил, как она трепала его волосы, и как сидела у него на коленях. Он так ярко все это помнил, что начал задыхаться.

— Ну-ка, — Антонина Викторовна потянула за локоть Ярослава. — Ты побледнел. Садись, а?

— Давно?

— Что давно?

— Давно она уехала? — через силу спросил Ярик. Вот теперь, когда произнес эти слова, стало еще больней. Настя, в самом деле, покинула его. Забрала сердце и покинула.

— Два часа назад.

Ветров сел на железную скамейку. Провел руками по волосам и в мыслях мелькнул странный вопрос: его чувства вообще взаимны. Неужели все это время, пусть и короткое, что они провели вместе, Калашникова не смогла разглядеть ничего. Ведь он был искренен в каждом мимолетном движении, в каждом слове и каждом поцелуе. Так почему же она не смогла разглядеть его намерения. Почему легко отпустила, почему повернулась спиной.

— Да и к черту, — прошептал Ярослав. Он так пытался, но она в итоге уехала. Просто уехала. Не дала ни шанса. Ветров не отрицал свою вину, не отрицал, что сделал ей больно. Но нельзя же так.