Книга Ты и Я - Сводные, страница 109 – Ники Сью

— Закрыла.

— Не бойся темноты, не бойся теней, не бойся шорохов, не бойся чужихголосов. Мы с самолетиком заберем твои страхи, обещаю.

— Что?

И бумажный талисман взлетел, покоряясь порыву ветра. Высоко к вершинам гор, к скалам, к пушистым елям и бескрайнему темному небу. К самым звездам.

Илья

Что-то сломалось во мне в тот момент, когда Дашка ловила снежинки языком, когда улыбалась, когда радовалась первому снегу, словно маленький ребенок. Стоп-сигнал не сработал, и я потянулся к ее губам. Она должна была мне отказать, а в итоге приручила. Так легко. Всего одно предложение, всего один простой вопрос, и вот он — Илья Царев в ошейнике у женских ног.

Я даже приревновать успел, когда увидел, как какой-то левый чувак выпрашивает у Лисицыной номер телефона. Поэтому громко заявил, что она — моя. И точка. Странно это звучало, для меня самого странно. Последние отношения, в которых использовались притяжательные местоимения, закончились полным разочарованием. Я думал, что больше никогда не влезу в эту кашу. Да и зачем. Итак, ведь неплохо. А тут Дашка. Эти ее глаза, в которых не иначе звезды поселились, это тепло и… и система дала сбой.

И вот теперь, мы стоим в ее комнате, запускаем самолетик со страхом. Наверное, этот момент я буду помнить всю жизнь. Безумие какое-то граничащее с диким желанием. Как первый раз скатиться по склону или стоять на краю вертолета, ожидая отмашки инструктора. Еще одно слово и ты должен прыгнуть в бескрайнее голубое небо, упасть в пушистые облака и раствориться за один миг. Что-то похожее я испытывал, находясь рядом с Дашкой.

— Не бойся темноты, не бойся теней, не бойся шорохов, не бойся чужих голосов. Мы с самолетиком заберем твои страхи, обещаю.

— Что? — Дашка поворачивает голову, всматривается в мои глаза, а я скольжу по ее пухленьким губам. Очень хочется поцеловать их.

— Я… — отступаю на шаг, разрывая наш телесный контакт. Лучше бы, конечно, постояли еще вот так рядышком, но мне хочется поддержать ее морально, хочется, чтобы она поняла — мир не идеален. — Даша, это может, прозвучит слишком пафосно, но не позволяй чужому мнению сломать себя.

— Что? — вновь повторяет Лисицына. Ее глаза округляются, а рука касается задней части шеи.

— Я имею в виду…

— Т-ты… — что-то меняется в лице Дашки, она будто медленно начинает тонуть, будто глотает ртом воздух, но понимает, что все тщетно.

— Даша, я…

— Ты это из жалости? Ты, что поцеловал меня из жалости? — поток слов обрушивается мне на голову камнепадом. Я даже не сразу соображаю к чему она клонит. Вижу только, как брови хмурятсяу Лисицыной, вижу, как губы трястись начинают, будто вот-вот заплачет.

— Я что похож на парня, который целует девушку из жалости? Ты серьезно?

— Тогда…

— Даша, — подхожу ближе, касаюсь ладошками ее лица, и меня будто током прошибает. Будто я ее обидел, девушку, которая, как оказалось, очень дорога сердцу. Серьезно, когда она только успела сломать мою броню. — Разве не ты попросила стать твоим правильным мальчиком? Вот он я, пока еще не особо правильный, но… кажется с ошейником. Не видишь? — отпускаю Лисицыну и качаю головой в разные стороны, показывая, на шею.

— Дурак, ничего у тебя там нет, — робко отвечает она, но теперь уже с легкой улыбкой. Отошла видимо от дурацких женских мыслей. Что только ей в голову стукнуло. С ума сойти можно.