Книга В плену нашей тайны, страница 44 – Ники Сью

Так мы оказываемся на ковре в главном кабинете школы. Тут и стол дубовый почти от стенки до стенки, и огромное кожаное кресло, и портрет президента в рамочке, а еще множество наград и медалей. Выслушиваем кучу вопросов, отвечаем односложно, словно сговорились. Иногда поглядываем друг на друга, явно желая совершить очередную пакость. Мне хочется дать пощечину Яну, а что ему хочется — одному дьяволу известно. Потому что человек, который подначивает других на подобные вещи — ненормальный! И у кого из нас еще с головой проблемы, ну серьезно!

По итогу разговора, в школу вызывают родителей немедленно. Нас с Вишневским не оставляют ни на минуту одних. Наверное, чувствуют эту наэлектризованность. Спички не хватает для пожара.

За мной приезжает папа, мама в очередной раз не может. Это нормально. Она всегда не может. К Яну тоже приезжает отец. Он лишь недовольно косится в его сторону, громко цокая. Интересно, они ладят? Нас заставляют пожать руки с демоном, но я отказываюсь. Пусть сам себе жмет, что хочет.

— Исаева! Да где это видано, чтобы девочка себя так вела! — возмущается директриса.

— Послушайте, вы вытащили меня с работы, потому что моему сыну на голову вылили воды? Я столько денег отстегиваю вашей школе, чтобы вы не могли решать такие проблемы самостоятельно, без моего участия! — возмущенно рычит отец Вишневского. Высокомерие так и прет со всех щелей.

— Ева, — шепчет папа. — Нужно помириться.

— В следующей жизни.

— Я домой, — подскакивает со стула Ян. Кидает на меня взгляд, полный презрения и ненависти.

— Вишневский! — вопит директриса.

— Всего доброго, — поддерживает сына его отец или отчим, кто он ему там, мне в принципе плевать.

— Но мы еще… — растеряно говорит Юлия Витальевна, однако дверь успевает хлопнуть раньше. В итоге меня отпускают без всяких рукопожатий. Правда, папе приходится выслушать целую лекцию о моем неправильном поведении. Родитель в свою очередь напоминает про то, что школа тоже должна заниматься воспитанием детей. Ведь будь все нормально, стала бы девочка выливать на голову воду однокласснику? Что ж, я искренне рада папиной реакции.

— Быть учителем — не просто получать большую зарплату! — завершает разговор отец. Поднимается и с гордым видом тянет меня за собой.Директриса ничего не отвечает, второй раз за день у нее, кажется, нет слов. Она позволяет нам уйти, так и не узнав, почему два человека несут бремя войны на своих плечах.

— Что за учителя пошли! Это ж надо, девочка у нее виновата. А то, что девочку саму облили, ничего выходит! — возмущался папа, пока вез меня домой. Мне тоже хотелось высказаться, но внутри было моральное истощение. Я смотрела в окно, не замечая ровным счетом ничего, даже пестрящие вывески. Начал накрапывать дождик, все чаще загораться красный. Люди спешили под козырьки, кто-то открывал зонтик, а кто-то накидывал капюшон.

Я закрыла глаза, упираясь лбом в стекло. В голове мысли крутились подобно летней карусели, медленно ускоряясь и сворачивая на крутых поворотах. А потом яркой вспышкой вспыхнул тот черный понедельник. Я прозвала его черным, потому что ненавидела цвет темноты, боялась его и мечтала никогда не видеть.

Несмотря на скандал, который закатила мама после сцены с поцелуем, мне хотелось летать и прыгать от счастья. Первый поцелуй — невероятное таинство. И как же здорово, что у меня он случился именно с тем, кто дорог и близок сердцу. Я готова была повторить, хоть тысячу раз, даже зная, что мать отберет сотовый и будет читать бесконечные лекции на тему морали.