Книга Девочка, ты попала, страница 185 – Ники Сью, Кейт Вэйл

— Нет, — нахожу в себе силы ответить. К глазам опять подступают слезы, и я зажмуриваюсь, чтобы их прогнать. — В моих планах на сегодняшний вечер “Маргарита” и никаких сопливых фильмов.

— Тогда предлагаю перенести наш девичник в клуб.

С губ едва не срывается горький смех. Именно таким образом в моей жизни появился Орлов. Девичник. Клуб. Пару месяцев забытья. А теперь мне снова надо собирать себя по частям.

— Знаю, о чем ты думаешь, но мы будем только вдвоем. Честно говоря, мне надо тебе кое-что рассказать, — как-то неуверенно отзывается подруга.

— Что-то с Русиком?

— Давай оставим наши сердечные дела до вечера. Все, Одинцова, не кисни. Этот футболист еще пожалеет, что потерял тебя. Вот увидишь.

Лена сбрасывает вызов, не дожидаясь ответа.

Я же искренне надеюсь, что Орлов забудет о моем существовании. Поднимаю голову и смотрю на пустующие ряды. Взгляд задерживается на привычном месте Орлова. Как мне теперь проводить лекции и оставаться беспристрастной? Как смотреть на него изо дня в день и не думать, что это мужчина подарил мне мечту, а потом забрал ее?

Почему моя жизнь каждый раз рушится из-за мужчин?

В этот раз я не пойду камнем ко дну.

Собираю вещи и неспешно покидаю аудиторию. Так странно, мой мир только что рухнул, но все остальные продолжают жить.

Стоит переступить порог преподавательской, как на меня сразу обращаются все взоры. Даже физрук, который обычно никогда не отрывается от чтения своей газеты, смотрит на меня таким странным взглядом, что по коже пробегают мурашки.

— Всем добрый день, — тихо произношу я.

Каждый раз, когда нахожусь в преподавательской, из меня будто всю энергию высасывают. Для большинства я все та же молодая своенравная студентка, которая любила встревать в споры с преподавателями и доказывать свою точку зрения.

— Агата Сергеевна, — медленно растягивает мое имя Анна Дмитриевна.

Она словно змея выползает из-за открытой дверцы шкафа. Одернув край своего серого пиджака, она с торжествующей улыбкой присаживается на свое место, которое никто не смеет занимать, даже если ее нет на работе.

Интересно, она уже доложила ректору о том, что видела нас с Орловым? Хотя глупый вопрос. Наверняка бежала так, что чуть туфли не задымились.

— Слышала ваша лекция прошла не совсем удачно, — она перекидывает ногу на ногу и постукивает пальцами по коленке.

— Возможно, вам показалось. Все же за закрытой дверью слышимость плохая, — спокойно отвечаю я.

Надоел этот детский сад.

По комнате раздается пара смешков, но они смолкают так же быстро, как и появляются, когда надзирательница впивается в присутствующих взглядом.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но раздается скрип двери и мне не надо оборачиваться, чтобы понять, кто пришел.

Николай Викторович откашливается и, пройдя в центр комнаты, поворачивается ко мне лицом. У него такой поникший вид, что мне становится, искренне жаль этого человека. Он всегда по-доброму ко мне относился. Взял на работу, закрывал глаза, когда в самом начале у меня возникали некоторые проблемы со студентами. Да что уж говорить, он лично хлопотал, чтобы меня взяли на это место, так как еще в студенческие годы не оставался равнодушным к бедным студентам, проживающим на одну стипендию.

Я понимаю, что он хочет сказать и как тяжело ему это сделать, поэтому легонько улыбаюсь, показывая, что все нормально.