Книга Девочка, ты попала, страница 3 – Ники Сью, Кейт Вэйл

Протискиваюсь сквозь орущих фанатов, которые уже дуют в трубки и откидывают нецензурные ругательства в сторону наших. Да уж, переодеваться уже нет смысла, мне остается только наблюдать, как парни мажут в сухую. И вот он — момент икс! Наш супер-очаровашка в кавычках капитан Матвей выбегает навстречу двум защитникам, делает финт “Зидана”* и уходит от соперников. Однако перед ним неожиданно появляется крутой нападающий, вот-вот он заберет мяч.

— Дай пас, идиот, — шепчу себе под нос. Однако паса не последовало, Матвей слишком верит в свои ноги. Зазвездился мальчик, за что и поплатился, потеряв такую хорошую возможность.

— Какая досада, — кривлюсь я, когда нам забивают неприятный гол.

А через пять минут фанаты “Спартака”, то есть наши, покидают с кислыми лицами трибуны. Что ж, очередной важный матч заканчивается не лучшим образом, однако мне глубоко наплевать. Если бы отец не впихнул в детстве в чертову секцию, меня сейчас здесь бы не было.

Развернувшись, я иду к выходу, на ходу придумывая очередную отговорку для тренера. У меня их в запасе больше сотни: например, помогал бедный старушке с соседней улочки спасти бездомного котика с дерева или подвозил женщину, которая вот-вот должна была родить. Ладно, шутки-шутками, но предстать перед тренером все же придется. Наверное, он бы давно выгнал меня в три шеи, если бы не две причины: мой влиятельный папочка и да, я реально хорошо забиваю. Звание лучший игрок клуба в моем случае вполне заслуженно.

— Стоять, Беркут! — раздраженный голос капитана, словно сама молния, прилетает мне в спину. Я лениво поворачиваюсь, наблюдая, как Матвей мчит по мою душу на всех парах. Звук его тяжелых шагов разлетается эхом по пустому коридору.

Матвей у нас мистер правильность и идеальность. Никогда не опаздывает, не использует в лексиконе ругательств, не пьет всякую дрянь и скорее всего, ложиться спать под детские передачи. Не удивлюсь, если он девственник, который хранит себя для одной единственной. Одним словом капитан — моя полная противоположность.

— Беркутов, что это было? Какого черта? — С минуту мы смотрим друг другу глаза в глаза: в моих полное безразличие, в его желание придушить.

— Проспал.

— Да в смысле проспал? Мы проиграли!

— Расслабься, братишка, — я бью его по плечу, хотя мы далеко не друзья для таких жестов. — Это всего лишь игра.

— Это была важная игра, — он скидывает мою руку и грозно косится, так, словно я только что уничтожил единственное противоядие против вируса, который может убить человечество.

— Очередная важная игра.

— Боже! — вздыхает капитан.

— Не стоит, — ухмыляюсь я. — Ему до меня далеко. Слушай, Мот, прикрой меня перед тренером.

— Ты в конец офигел, Кирилл? — губы Матвея нервно дергаются, он переступает с ноги на ногу. — Я не собираюсь этого делать. Все! Хватит! Кино закончилось. Это была последняя капля.

— Да какая к чертям разница? — искренне не понимаю я. — Игра в трубе, теперь-то терять нечего.

— А когда ты переживал о нас? Когда переживал о победах?

Я молчу. Он прав — никогда. Мне глубоко наплевать на команду и идиотские очки.

— Что ты хочешь от меня, Мот? — с моих губ срывается усталый вздох.

— Уважения к игре и команде, — он сверлит меня взглядом, который сравним с пулеметом. В моей груди могли бы остаться чёртовы дырки, будь у Матвея реальный пистолет.