Книга Любовь между нами, страница 84 – Ники Сью

– Я бы, может, тоже врезал, – Витя повернулся, глаза его словно покрылись пленкой, и в них поселился туман, закрывающий душу от света. – Но не было в этом никакого смысла. Единственным дураком в итоге оказался я. Ладно, пойду.

Он подошел к дверям, но, перед тем как выйти, замер на секунду.

– Просто никак не могу понять, почему она так поступила. Ладно, бывай, болеющий романтик.

Жизнь налаживалась, по крайней мере, мне так казалось. Засыпала я под голос Антона или его забавные сообщения, просыпалась, опять же, с эсэмэсками «доброе утро» или «я соскучился». И дни вдруг солнечными стали, и птички запели громче прежнего, даже дорога до универа перестала утомлять.

Да, я скучала по Антону. Никакие телефоны не могли заменить реального общения. Леваков не раз приглашал меня в гости, даже готов был отправить за мной такси или личного водителя отца, но я отказывалась. Неудобно как-то, что его родители подумают? В общем, и хотелось, и кололось.

А в пятницу все случилось само, но перед этим я поругалась дома с мамой. Она всю неделю ходила мимо меня с гордо поднятым подбородком, покупала мою любимую выпечку или сладости ровно на троих, словно ее второй дочки не существует. Правда, я не особо переживала, в конце концов, не впервой. И тут мама в подъезде пересеклась с соседкой, тетей Стешей – пожилая, вредная и очень дотошная старушка. Она, видимо, присела на уши моей родительнице, наговорила, чего не было, а мама взяла и поверила. И как только она переступила порог квартиры – мы в этот момент с Иркой и папой пили чай, – случился настоящий ураган.

– Как тебе не стыдно! – взывала мама. – И ты еще смеешь есть за моим столом?

– Милая, в чем дело? – не понял папа.

– Ты… ты… – мама схватилась за сердце, закатив глаза, и мы все испугались. Подскочили с мест, стали усаживать родительницу, водичку подносить. А она взяла стакан с водой и плеснула ее мне в лицо. Я как стояла, так и замерла на месте, не в силах понять, что происходит. Ладони сделались влажными, а тело словно пронзил электрический разряд, прожигая каждую косточку в позвонке.

– Мам, ты чего? – подала первой голос Ирка.

– Дорогая, ты зачем на Юлю воду вылила? – ошалел отец.

– Весь подъезд шепчется! Да ты знаешь, как они о тебе говорят? – завопила мама.

– Кто они? – сглотнув, произнесла я. Дышать почему-то было тяжело.

– Тетя Стеша, Любовь Ильинична и другие! Тебе всех перечислить, чтобы ты осознала, как позоришь семью?

– Ничего не пойму, – вздохнул папа, усаживаясь на стул рядом с мамой. Откровенно говоря, я тоже ничего не понимала.

– Отшила Гришу! Гришу – умного, перспективного, амбициозного! И ради кого? Сама раздвигаешь ноги перед какой-то шушерой? На глазах у целого подъезда? – закончила мама уже со слезами в голосе.

Я сделала глубокий вдох, теперь картинка начала складываться. Наши доблестные домохозяйки и бабушки имеют прекрасную фантазию, но, в конце концов, сейчас же не девятнадцатый век?!

– Как тебе не стыдно? Кого я воспитала? Одна черт знает с кем шляется, вторая!.. Да за что мне все этого, господи?! – мама качала головой, громко вздыхая. Ирка тихо посмеивалась, а папа молча прикрыл лицо ладонью. Кажется, в этом доме никто не хотел ввязываться в открытый конфликт с мамой. Заступиться за себя пришлось самой.