Книга Любовь между нами, страница 98 – Ники Сью

– То есть ты думаешь, я не смогу?

– Жить на три копейки и спать по пять часов? Ну… а смысл? – Витя улыбнулся, и опять Левакову показалось, что за его улыбкой прячется что-то еще.

– Сам-то работал хоть раз?

– А то ж. Мы с батей разругались на первом курсе. Я тогда ходил подавленным и постоянно зависал в клубах. Он сказал, либо я бросаю маяться дурью, либо собираю манатки и проваливаю.

– А почему ты постоянно зависал в клубах? – Антон удивленно взглянул на друга, тот в ответ пожал плечами, мол, кто его знает.

– В общем, я год с отцом был в контрах. И чтобы как-то существовать, устроился в один местный сервис тачки чинить. Мужик хороший там оказался, мне и матрас выделил, и еду дал, но за работу по четырнадцать часов. Знаешь, все мои богатые знакомые в тот момент резко отвернулись, типа без золотой карточки я им не нужен. Дружбу начинаешь ценить в моменты полной безнадеги. Когда ты умираешь от голода, когда задыхаешься от постоянной жажды и сухости в глотке. Именно в эти минуты отчетливо видишь, кто друг, а кто так, хорошее времяпровождение.

– М-да уж, – Антону показалось, что этими словами Шестаков словно пристыдил его. Словно это он бросил Витю в тот период и повернулся спиной. Неужели для кого-то деньги и социальный статус важнее дружбы? Леваков никогда не допускал подобной мысли в отношении тех, кто ему дорог, и, слушая новые подробности жизни Шестакова, все больше проникался к нему теплом. Витя казался настоящим, не таким, как многие.

– Так что я понимаю Снегиреву. Она тебя не бросит в момент отчаяния, как меня, например, друзья.

– А твоему знакомому, – со вздохом произнес Антон. По рукам прошлись мурашки от решения, которое пришло неожиданно. – Ему еще нужны работники?

– Ну… – усмехнулся Витя. – А папа с мамой ругать не будут?

– Не хочу, чтобы ты был круче меня, – вытянув губы трубочкой, тихо произнес Леваков.

Родители, на самом деле, были в шоке от заявления сына. Ведь Антон не просто планировал работать в автосервисе, он собрал вещи и отдал отцу кредитку. Однако наличку возвращать не стал, на первое время пригодится, да и квартиры снять надо на что-то. А вот дальше уже будет крутиться сам.

Мать, конечно, плакала часа два, если не больше. Тяжело ей далась позиция сына, она ее в принципе не особо понимала. После слез наступила стадия вздохов и охов, якобы мальчишка еще совсем ребенок, куда лезет во взрослую жизнь. Зато отец, к удивлению, одобрил решение сына: поддержал и самовольно разрезал банковскую карточку.

– Почему ты вдруг… к этому пришел? – спросил папа уже позже, когда мать ушла к себе, прилечь и успокоиться.

– Понимаешь, есть девушка… У нее сейчас сложный период в жизни, но она не хочет принимать мою помощь, потому что…

– Видит в тебе несамостоятельного? – договорил отец, кивнув головой сам себе.

– Ну, вроде как…

– Передай ей, что заочно я уже люблю ее. Надеюсь, ты вернешься победителем.

Антон был рад поддержке отца, они даже обнялись и пожали друг другу руки. Наверное, нет лучших родителей, чем те, которые готовы принять и поддержать выбор собственного ребенка. Леваков ценил семью и искренне считал, что ему повезло. А мама, она отойдет. Она всегда быстро забывает обиды, потом еще сама будет радоваться такому исходу.

С жильем вопрос тоже удалось решить сносно. Правда, агентство требовало залог и плату за месяц вперед, из-за этого пришлось отдать большую часть налички, оставив себе сущие гроши. Зато две квартиры находились рядом, в буквальном смысле этого слова. Две однушки, чьи балконы выходили на одну сторону, и через них запросто можно было перелезать друг к другу в гости. Не центр, конечно, дальняя окраина, но район довольно спокойный, а еще транспортная развязка рядом и магазин. Оставалось дело за малым – как-то заманить в одну из квартир Юльку, да так, чтобы она не знала ничего. Позже Антон сознается обязательно, однако сейчас девчонка не примет его помощь. А помочь ей надо было, не бросать же в беде.