Книга Портрет содержанки, страница 14 – Ника Черри

Не удержалась и попросила более опытную подругу научить меня сексу. Она, конечно, сначала рассмеялась, но потом показала мне пару порно-роликов в интернете. Что куда я и так знала, про боль и кровь тоже осведомлена, но хотелось деталей, быть подготовленной. Как себя вести, что говорить…

В свой восемнадцатый день рождения я проснулась в волнующем предвкушении. Кто знает, может мне даже понравится. В кино ведь так показывают: женщина стонет и извивается от удовольствия, сминая под собой простыни, а мужчина красив, галантен, обаятелен и не скупится на разогревающие поцелуи.

— Лита, с днëм лождения! — запрыгивает мне на кровать сестрёнка. — А мама тебе испекла толтик! Класивый, с лозочками!

— Это ты у меня красотка, — любуюсь её причёской. — Мама заплетала?

— Ага, — кивает белокурой головкой.

Я уже многим обязана Родиону Петровичу. Наша жизнь благодаря его стараниям стала меняться к лучшему. Я снова узнаю прежнюю маму, дома стало чисто и безопасно. Денег всё ещё не хватает, но скоро решится и эта проблема, как только получу гонорар за свою первую ночь с мужчиной.

Ах, даже не верится, что сегодня я стану настоящей женщиной. Хоть бы он был молод и красив.

— Дочка, — стучит мама в дверь моей комнаты. — За тобой приехали.

Мнётся у порога, нервно крутит кухонное полотенце в руках.

— Как? Уже? Ведь только девять утра!

В комнату заглядывает незнакомый мужчина и поторапливает меня:

— На десять часов у вас запись в салон красоты. Необходимо привести вас в порядок перед… мероприятием.

— Ой, здравствуйте, — прикрываюсь одеялом. — Да не надо в салон, я дома душ приму.

— Велено доставить вас в салон, поторопитесь, — командует мужик, стуча кончиком пальца по часам на запястье.

Он, как и я, всего лишь наёмный работник и ничего не решает, поэтому спорить не стала.

— Дайте нам минутку, — обращается к нему мама. — Анюта, иди разбуди братьев.

Девчушка резво соскакивает с моей постели и бежит в комнату Андрея и Стаса, напевая песенку из любимого мультика про котов.

Мужик рапортует, что будет ждать в машине у подъезда, и удаляется. Мама проходит в комнату, прикрывая за собой дверь.

— Доченька, — присаживается мама на краешек кровати. — Я ведь никогда с тобой об этом не говорила, но, наверное, пора.

О, нет… Она действительнособирается провести со мной нравоучительную беседу о пестиках и тычинках⁈ Поздновато…

— Не надо, мам, — обрываю её на полуслове. — Лучше позаботься об Ане и братьях. Большего мне от тебя не надо.

Со мной уже всё упущено, былых тёплых отношений не вернёшь. Я никогда не прощу ей её слабость. Когда папа умер, это она должна была позаботиться о нас всех, а не я.

— Прости меня, дочка, — прячет лицо в полотенце, утирая слёзы.

Понимаю, что надо обнять её, но меня это не трогает. Поздно, мама, плакать, раньше надо было. Например, когда предлагали купить твою родную дочь, словно скотину на базаре. Или, когда грозились младшенькую в детдом забрать. А тебя лишь мужики волновали да бутылки. Ну и деньги ещё.

— Мам, мне пора. Просто больше не пей, пожалуйста, и всё будет хорошо.

Спешно одеваюсь и выхожу из комнаты, даже не оглянувшись на маму.

— Анютка, я скоро вернусь. Обещаю, что завтра мы с тобой пойдём в парк аттракционов, — целую на прощание сестру.

Прощаюсь с братьями, пробую розочку с торта, мазнув по нему пальцем, и выхожу из дома. Тогда я ещё не знала, что больше сюда никогда не вернусь.