Книга Портрет содержанки, страница 73 – Ника Черри

— Кажется кое-кому пора пописать, — подтолкнула меня к унитазу и прикрыла за собой дверь в ванную.

— Ну что там? — спрашивает Маша после тихого стука в дверь собственной ванной.

Сижу на унитазе и не могу поверить в то, что вижу перед собой. Две жирные красные полоски на белом полотне теста на беременность. Я использовала всю упаковку, все пять штук, но каждый последующий ещё ярче предыдущего обозначал моё деликатное состояние.

Кладу ладонь на ещё плоский живот, трепетно поглаживаю. У меня будет малыш. Я уже потеряла всякую надежду на то, что когда-нибудь стану матерью. Не думала, что ещё могу.

За шоком пришло принятие факта, понимание ситуации, а за ними и страх. Об аборте не было и речи. В том, что это ребёнок от Камиля, я не сомневалась, но что скажет Володя, когда узнает? Он подумает, что ребёнок его, и тогда уйти я уже не смогу. Либо заставит рожать ещё, воодушевлённый успехом, либо отпустит на все четыре стороны, но естественно без ребёнка. А я малыша не оставлю, не этому чудовищу уж точно.

Я должна придумать, как мне не только уйти от мужа, сохранив в тайне роман с Камилем, но и скрыть от него ребёнка. А это значит лишь одно, времени у меня очень мало — пока он не заметит растущий живот.

Не дождавшись моего ответа, Маша входит. Дверь я не запирала. Смотрит на меня сочувствующим взглядом и присаживается на колени рядом.

— А может скажешь Володе, что ребёнок его? Он обрадуется, — предложила она. — Когда он родится, ты поймёшь, что любовь к своему ребёнку — вот, что самое главное в жизни. Ничто с этим не сравнится, ни один мужчина с этим чувством и рядом не стоял. Они лишь средство достижения цели.

Я шмыгнула носом, глотая слёзы. Вспомнила о Камиле и дико заскучала. Интересно, что бы он сказал, узнав о моей беременности? Одно я знаю точно — я буду терзать себя воспоминаниями о Камиле до конца своей жизни, когда буду ежедневно смотреть на плод нашей любви.

— Я не хочу лгать, — ответила подруге. — И не смогу.

Если родится мальчик, как две капли воды похожий на своего настоящего отца, я не только рискую выдать себя, но и навлеку гнев и немилость властного мужа на ни в чём не повинное дитя. Он ещё не родился, а я уже усложнила ему жизнь. От одного отца, который его хочет, прячу, от другого, который бросил нас и сбежал, тоже уберегу. Я ему не нужна, мы ему не нужны, значитвыращу сама.

— Не реви! — скомандовала подруга. — Тебе сейчас вредно. Всё наладится.

Как ей объяснить, что я плачу не от горя из-за навалившихся разом проблем, а от счастья? Несмотря ни на что, я рада этому малышу.

* * *

На шестнадцатый день, как Камиль пропал, я вновь услышала подозрительный стук в окно своей спальни перед отходом ко сну. Но проигнорировала его, списав всё на больную фантазию, которая дорисовывала реальность, выдавая желаемое за действительное. Но через несколько секунд стук настойчиво повторился, а затем окно настежь распахнулось и впустило в мою комнату не только порыв прохладного осеннего ветра, но и видение. Передо мной стоял Камиль, как ни в чём не бывало.

Он обнимает меня, целует, а я замираю каменной статуей. Как реагировать на его отсутствие? На то, что даже весточки никакой о себе не оставил и ушёл. И что делать сейчас, когда он вернулся? Как себя вести? Холодно и отстранённо или простить и забыть всё, как недоразумение, страшный сон? Не знаю.