Онлайн книга «Красная тетрадь»
|
Меня одолевает сильное волнение! Конечно, я, скорее всего, справлюсь. Я так думаю, что я справлюсь. Но все-таки этого никогда точно не знаешь. Экзамены – ужасно ответственное дело. А вдруг я не подойду? Вдруг по какой-то причине окажусь обычной выбраковкой? Еще переживаю за Андрюшу и Валю. Они единственные пока не показали трансформаций, а у Андрюши еще и темп регенерации неудовлетворительный. Запись 199: Я тоже переживаю Я не читал то, что Арлен мне сказал не читать, да это и сложно, ведь Арлен на меня смотрит. Да, пусть Арлен знает, что я очень волнуюсь. Наверное, чтобы завершить метаморфозы (или начать их, как посмотреть) нужно большое и сильное потрясение. А у меня его нет. Есть у меня одна идея, только вот я, наверное, не успею. Запись 200: Ужас А если Андрюша не сдаст? Что тогда делать? Волнуюсь за него, все время провожу с ним и пытаюсь объяснить, как нужно изменяться. Но ничего не получается, потому что это в принципе необъяснимо. Запись 201: Звонок маме Сегодня Дени Исмаилович нас всех повел на почту, звонить родителям. Боря отказался, на почте он долго стоял около телефонной кабинки, а Дени Исмаилович его уговаривал: – Позвони, ну позвони им! Они же волнуются! – Не, – сказал Боря. – Ну их в… Дени Исмаилович покачал головой, Боря согласно кивнул. – Да, короче. Ну вы поняли. Андрюша поговорил с мамой быстро, оставшиеся монетки на открытой ладони протянул Дени Исмаиловичу. Я спросил: – Ну как? – Она нормально. – А ты? – И я нормально. Мы стояли рядом, и я так хотел ему помочь, так волновался и думал: разве не испытывает этих ужасных чувств сейчас Андрюшина мама? Валя тоже поговорила быстро, но монетки оставила себе на мороженое. – Что он там? – спросила Фира. – Да пофиг ему, и этой его цаце тоже пофиг. – Ну и ладно. Скоро улетишь от них далеко-далеко. – Если. – Точно-точно улетишь. Фира говорила долго, к ней в кабинку постучалась Валя, отдала свои монетки. Вышла Фира взъерошенная, с красными щеками и влажными глазами. – Одобрили, – сказала она. – Если сдам экзамен, то сначала операция, а потом уже я полечу. Мы ее поздравили, и Фира сказала: – Пока еще рано. Посмотрим, как оно все выйдет. Но все-таки теперь мне казалось, что она больше не тревожится. Последним с мамой говорил я. Она взяла трубку сразу. – Здравствуй, мама! – Здравствуй, Арлен! Я все еще не мог ей ничего рассказать, а ведь я так не привык хранить секреты от мамы. Я сказал: – Получила мое письмо? – И ответ написала. Может, он скоро дойдет. Как ты, скажи мне срочно! – Всё хорошо. Завтра экзамен. Приедут важные люди. – Ты готов? – Да. Я почти не сомневаюсь в себе. – Какая же ты у меня умница! Как я горжусь тобой! Мне стало грустно от этих слов, хотя мама меня хвалила. Как ей рассказать, что было со мной? Какой это все взято ценой? – Как тебе новый куратор? – Хороший, – сказал я. – Но и по Максиму Сергеевичу скучаю. – У тебя грустный голос. – Просто устал. – Когда ты вернешься, то будешь только отдыхать. Я все приготовлю, что ты так любишь. – Может, я и вернусь-то всего на день. – Так мало? Я помолчал, сунул в автомат еще монетку. Мне было неудобно спрашивать, любит ли она меня. Ведь любит, ведь волнуется, просто я не могу этого еще оценить, я маленький, но стану взрослым, и все пойму. Так всегда говорят. Я сказал: – Очень скучаю по тебе. Щенка, наверное, не заведем. Всех разобрали. Но я уже передумал. |