Книга Красная тетрадь, страница 234 – Дария Беляева

В этот момент я очнулся. Голова моя была переполнена страхом, послевкусием еще не рассеявшегося сна.

Теперь это кажется глупостью. Мало ли, какие нам снятся сны? Но ведь нельзя оставить без внимания подобную информацию. Связь, червь, это нельзя игнорировать.

Ничего дурного не случится, если я проверю, что скрывается под маленькой бетонной плитой. Вполне возможно, что ничего особенного там и нет.

Боря спит, и я его не потревожу.

Скорее всего, эти глупые мысли вообще ничего не значат.

Что касается Андрюши: с ним и говорить нечего, только обижу его своими подозрениями, тем более, что они такие страшные.

Ему было больно, когда Боря сказал такое в шутку. Не стоит донимать его своими кошмарами.

Я просто проверю, а потом вернусь и буду спать. Скоро я отправлюсь в Космос, не могу же я не проверить, проверить надо сразу.

Нервничаю.

Арлен, ты найдешь под бетонной плитой чемодан.

В чемодане будет Диана.

Это я ее убил. Чтобы она поместилась туда, я перебил некоторые кости. Она хорошо вошла, хотя чемодан очень небольшой.

Мы давно стали ходить туда, к плите. На плите мы сидели и целовались. В тот день я сказал ей, что мы сбежим вместе. Мы договорились встретиться здесь ночью. Я даже принес чемодан. Диана сказала, что он слишком легкий. Я сказал, что мне почти ничего не нужно.

Там, за нашими спинами, в некотором отдалении от забора, проезжали машины, светили их фары. Меня это будоражило. Я снял рубашку. Она спросила, зачем я снял рубашку. Я сказал, что мне жарко. Она засмеялась.

Мы сидели и целовались, и я ударил ее молотком по голове. Одного раза оказалось недостаточно, но она не кричала, звук, который она издавала, был тихим и невнятным. Он немного напомнил мне кошачье мяуканье.

Я ударил еще раз. Но и после этого она дышала (слышу, вижу, ощущаю, помнишь, как нас учили оказывать первую помощь?). Я ударил ее в третий раз, больше бить не понадобилось. На этот раз образовалась не вмятина, а дыра (все три удара пришлись в разные места).

Потом мы еще некоторое время лежали вместе.

Я боялся, что на черных брюках все равно будет заметна кровь. Но не в темноте. Но все равно перед тем, как уложить ее в чемодан, я снял и брюки.

Как ломать кости, как ее изогнуть, я продумал заранее, даже зарисовал (в абстрактном стиле) результат, который мне нужен. Я показывал тебе эти рисунки. Ты сказал, что абстракционизм – не искусство и нашему народу такое не нужно.

Я полностью с тобой согласен. Это не искусство.

Уложить ее в чемодан оказалось очень легко, застегнуть его было сложнее, но я справился.

Я поместил чемодан в яму и накрыл ее бетонной плитой. Потом я оделся, вернулся в корпус и застирал брюки.

Было около двух часов ночи.

Я рассчитывал, что, так как мы хотели сбежать вместе (она хотела), что-то в ее поведении выдаст такое намерение и ее будут искать, как беглянку.

Но она сказала мне, что не хочет убегать, потому что слишком любит маму, и папу, и свой город, и свой дом.

Я сказал: ладно.

Но я все равно ее убил.

Я сделал это потому, что надеялся таким образом завершить свои метаморфозы. Боря лучший, потому что ему больно. Тебе тоже больно (из-за Ванечки, я знаю, ведь мы друзья, у нас нет секретов).

Я решил, что если я убью девочку, то метаморфозы завершатся и я смогу попасть в Космос.