Книга Красная тетрадь, страница 66 – Дария Беляева

– Всё в порядке, Арлен.

Он никогда и ни на что не злился. Даже на Борю не злился никогда.

Вот что значит золотой характер.

А сегодня мы обработали перекисью перочинный ножик, порезали себе ладони и побратались навсегда.

Потому что если один раз смешиваешь кровь, то дружба уже никогда не закончится. Кровь смешалась, и всегда теперь мы будем как братья.

Я бы хотел себе брата. Я был бы рад, если бы мама вышла замуж и родила мне брата. Я бы заботился о нем и никогда не давал в обиду.

Как Володя, который, когда мы ходили в лес, мазал Борю гвоздичным одеколоном от комаров, я бы тоже с детства своего младшего брата защищал даже от обычных насекомых. А если бы мы с братом встретили волка, то я бы пожертвовал жизнью.

Если так подумать, Андрюша действительно младше меня, пусть на несколько месяцев.

Однажды, когда мы гуляли, он соврал какой-то старушке, что мы двойняшки. А мы ведь совсем непохожи, но старушка поверила.

Я его тогда не заложил, потому что мне было приятно, только потом сказал, что врать нехорошо.

Шрам болит, и буквы выводить тяжело, особенно некоторые.

А вдруг мне правда нравится, когда мне больно?

Когда мне больно, я чувствую себя сильным.

Когда мне больно, я чувствую себя чистым.

Когда мне больно, я чувствую себя хорошим.

Но саму боль я ощущаю плохо, приглушенно, как через вату, и, когда она все-таки пробивается ко мне, я сразу перестаю думать, что я нехороший или слабый.

Я становлюсь лучшей версией себя.

Вдруг это плохо? Или это мне поможет, потому что я должен испытывать много боли?

Мне должно быть стыдно?

Я все время трогаю синяки на коленях, когда волнуюсь.

Надо рассказать все обстоятельно, все равно сегодня я заснуть не смогу, а уже рассвет и все хорошо видно, особенно если сесть на балконе.

Андрюша, я знаю, тоже не спит, а думает. Я предпочел его не тревожить.

Во-первых, вечером мы пили фиточай. Он очень вкусный, травяной, совсем не такой, как обычный чай, и с таким сладковатым привкусом.

С фиточая все и началось.

Сразу скажу: самой красивой девочки в мире в очереди за фиточаем не было. Но и без нее народу собралось достаточно. Мы сразу же пошли к Ванечке и Алеше, рядом с ними стояла та самая бледная девочка из столовой.

– Привет, красотуля, – сказал ей Боря. – Огонька не найдется?

– Что? – спросил я. – О чем ты?

Девочка сказала:

– Я – Мила.

Голос у нее, как я и предполагал, оказался очень музыкальный. Я сразу вспомнил, как она похожа на пианистку.

– Ты – дочь солдата, который всегда одевается в черное, – сказал я, и Андрюша вздохнул:

– Соболезную.

Мне сразу стало стыдно, я покраснел.

Мила сказала:

– Мама умерла два года назад.

Я сказал:

– Сочувствую.

Она сказала:

– Папа – лучший друг Эдуарда Андреевича. Мы здесь отдыхаем каждый год, даже когда папе и не надо. Но в этом году ему обязательно надо.

– А твоя мама? – спросил Боря. – Тоже была солдатом?

– Да, – сказала Мила.

– Круто.

Теперь уже я толкнул Борю в бок.

Алеша сказал:

– Мила очень хорошо играет на скрипке.

Я почувствовал гордость и разочарование. Я, конечно, угадал, но не полностью.

Ванечка крутился вокруг нас, а потом нашел большую улитку и, кажется, он хотел ее съесть.

Я сказал:

– Если сделаешь это, амеба съест твой мозг.

Кажется, на Ванечку это произвело впечатление.