Книга Красная тетрадь, страница 81 – Дария Беляева

– А еще все они – бомжи и проститутки, – сказал Боря. – Я-то слышал, а ты об этом умолчал.

Володя сказал:

– На планете ангелов мы побываем тоже. Мы побываем на всех планетах.

– Так здорово, – сказал я. – Ты очень хорошо рассказываешь.

Андрюша сказал:

– И мы будем убивать.

– Ну, конечно, дрочер, мокрая лапка, мы будем убивать.

– Но не просто так, – сказал я.

– Но не просто так, крошка политрук, – сказал Володя.

– И какие мы будем крутые!

– Да, Борька, мы будем крутые.

– Нас будут награждать на межгалактических съездах!

– Да, Борька.

– И мы войдем в историю, – сказал я.

– Ну да, Арлен, и в историю войдем.

– Как в межгалактическую проститутку!

– Фу, Боря!

– А мы можем разрушить целую планету?

– Ну если только очень маленькую, – сказал Володя.

Мне вдруг стало так хорошо и легко. Володин голос действовал на меня успокаивающе, и передо мной открылось будущее, которого я страстно желал.

Это будущее было наполнено приключениями и пользой, и мои товарищи, даже самые невыносимые из них, были со мной.

О таком ведь мечтает любой мальчишка!

И в этот момент я вдруг отчетливо понял, что Володя старше нас.

Нет, не то чтобы я не знал этого раньше: совершенно очевидная информация. Но я никогда об этом не задумывался. А тут оказалось, что он успокаивает нас и с ним так надежно и уютно мечтать.

Я заснул, грезя о космических путешествиях.

Вот это образы! Вот это я талант! Вот это я артист!

Арлен попросил меня записать какую-нибудь страшную историю. Страшные истории мы рассказывали вчера. Вернее, их рассказывал я.

Мне кажется, страшилки надо рассказывать, а не записывать. Записанные страшилки совсем не страшные. А еще страшилку надо рассказывать кому-то. От того, какой человек ее слушает, зависят слова, которые надо выбирать.

Я не умею делать страшно всем сразу, зато хочу научиться.

Я пока не понял, кому Арлен адресует свой дневник, людям будущего или нам, или маме, или себе самому.

Но я адресую свою страшилку всем на свете.

Жил-был один мальчик (или девочка, тут это не важно). Мальчик заварил себе чай, но когда он взял его, то из кружки немножко пролилось на новый линолеум.

Мальчик подумал: само высохнет. Ему совсем не хотелось вытирать чай. А чай был без сахара и по цвету подходил к линолеуму, поэтому его можно было не вытирать.

Мальчик взял немножко варенья и ушел в комнату пить чай. Через полчаса он вернулся на кухню, чтобы помыть липкую чашку, смотрит, а кот стоит и чайное пятно лакает.

Мальчик никогда не видел, чтобы кот пил чай.

Он помыл кружку и ушел, а кот с тех пор стал какой-то странный: тяжелый и говорливый. Он много мяукал, и его стало совершенно не поднять на руки. Глаза его изменили свой цвет и стали еще красивее. Это уже не был прежний кот, и интересы у него стали другими.

Кот подолгу сидел у комнаты мальчика и мяукал.

А чайное пятно не высыхало, но мальчик подумал, что оно все-таки высохнет. Он пришел на кухню, сделать себе ужин, смотрит, а чайное пятно лакает его маленькая сестра. Ей было четыре года, но с тех пор это стала совсем другая сестра, тяжелая и говорливая. Глаза ее изменили свой цвет и стали еще красивее. Это уже не была прежняя сестра, и интересы у нее стали другими.

Сестра подолгу сидела у комнаты мальчика и звала его.