Онлайн книга «Терра»
|
– У меня восходящий узел во втором доме и нисходящий – в восьмом. Я просто не могу довольствоваться тем, что имею, всегда чего-то ищу. Мне всего вечно мало. И я такой эгоцентричный, все в Раке завязалось. Вообще-то я ненавижу раков. А ты кто? – Я Овен, блин, и ты меня задолбал. Я лег на его кровать, а на потолке у Мэрвина тоже были звезды, от судьбы-то не уйдешь. Ну и чего? Ну и слушал я его болтовню и засыпал, а у него все Юпитер, все Венера. – У мамки твоей венера, – пробормотал я, а ведь даже не знал, поймет Мэрвин мою шутку или нет. Заснул я быстро, хотя слова Мэрвина и казались мне непривычно громкими: что-то директное, что-то ретроградное. Проснулся я от жгучей боли в виске. – Ой, прости! Я забыл тебе обработать. Мэрвин прижимал ватку к моему виску. – Ты, сука, больной! – Сам ты, сука, больной. Мэрвин отправил окровавленную ватку в рот, пожевал ее, выплюнул, на секунду закрыл глаза. – Ну и нам с тобой пора. Мама сказала, что Джастин-я-не-убиваю-на-первом-свидании уже в пути. Как гробик на колесиках. Я встал, отряхнулся, словно лежал на земле. Все было такое смутное, тоскливое, беспросветно-темное, не дай бог такое чувствовать еще хоть раз, ни один отходняк, ни одно похмелье, ничто не сравнится. – Ты тоже уходишь? – Ага. – А ты где будешь ночевать? Мэрвин мне подмигнул. – Увидишь. – Я с тобой пойду. – Ну да, я на то и намекал. Потому и увидишь. Поедем с тобой в Санта-Монику. Там хорошо. – К друзьям твоим? – Ну да. Он снова поднял ватку, потянулся ко мне. – Ну уж нет, убери свои слюни, урод! А через пятнадцать минут Ванда выставила нас за дверь, дала нам бутерброды с арахисовым маслом и джемом, велела не шалить, и все такое. Ну, выкинула, короче, на улицу, меня-то ладно, я ей вообще кто? А собственного сына – тоже выставила. – Завтра приду, – сказал Мэрвин. – Посплю хоть. – А ты когда спишь после крови, ты сны видишь? – Такие сны вижу, в том-то и суть. Я тебе как-нибудь потом расскажу про такие сны. Двигаться мне стало намного легче. Теперь совсем стемнело, и я шел между огнями, это было все, что я знал. Мэрвин ссал мне в уши по поводу кроличьих лапок, типа почему это может реально работать. – Короче, тут суть в чем? Животное маленькое, его душа, она такая слабая, но на тех весах, где все рассчитывается, и одной пушинки может хватить. Хочешь сахарной ваты? А я хочу! Меня от одной мысли тошнило. Я был неразговорчивый, хмурый и все пытался вспомнить, Санта-Моника это район или город. Мэрвин сказал: – Слушай, а ты его любишь? – Не люблю я его. – Ну он же отец твой. Вот без него бы тебя не было. Как он тебя бить-то может? – Ой, как же рука поднялась, как сердце не дрогнуло, жалеет теперь, небось, кровиночку, плачет горько-горько. – Да не юродствуй. – Не ерничай. – И не юродствуй тоже. Мы все плыли по морю огней, в жарком, обволакивающем вечере, и Лос-Анджелес, курортный мегаполис, ну как еще сказать, душил меня со всех сторон. – Меня вот мама никогда не била. – Ты крутой. – А чем он тебя? – Да хуй знает. – А искать тебя будет? – Это я уже не знаю, чего ему в голову взбредет. А чего меня искать? Так мы накрепко с ним связаны. Сам найдусь. Я уже тогда это знал, только убеждал себя зачем-то, что новую жизнь начну. А где? Ну, я не заморачивался. Все шло как по маслу, никуда не спеша, словно просто проходя мимо одной из остановок, мы сели в автобус, просторный, больше похожий на туристический, с мягкими, обтянутыми тканью, а не кожзамом сиденьями. И вправду, Мэрвину везло, все ему просто давалось. |