Книга Ночной зверёк, страница 135 – Дария Беляева

Это не было страшно. Наоборот, Амти была рада отдохнуть. Время будто замерло, она была под гладью зеленой воды, а над ней проплывали мертвые рыбы с пустыми глазами. Амти была одна. Несмотря на то, что они шли вместе, каждый был один. Амти чувствовала только тяжесть воды, не чувствуя никого рядом. Она закрыла глаза и, казалось, задремала.

Очнулась Амти от аплодисментов. Одежда была совсем сухая, Амти открыла глаза, прижимая к себе дневник. На нее смотрели люди, они улыбались ей.

Она стояла на мраморном балкончике, откуда открывался вид на прекрасные фонтаны и чудесный парк. Вазы на мраморных постаментах были украшены изысканными каменными цветами. Все было похоже на дворец довоенного Государства, все было как любила Амти, когда зачитывалась книгами по истории. Люди в красивых, ярких платьях и дорогих, изящных костюмах смотрели на нее выжидающе. Кто-то сказал:

— Итак, знаменитая художница Амти приняла нас в своих апартаментах. Вы не против ответить на пару вопросов журналистов?

— Вы журналисты? — спросила Амти.

— Да, — ответила женщина в синем, как море, длинном платье, каких сейчас в Государстве больше не носили. Ее талию стягивал строгий корсет, придавая силуэту болезненную точеность. — Если вы хотите для начала задать вопросы журналистам.

И Амти подумала, а что если все предыдущее — лишь кошмарный сон, и вот она проснулась. В другом времени, в другой жизни. Было бы так здорово обитать в красивом месте, стоять на красивом балконе, отвечать на вопросы красивых людей. Амти улыбнулась.

— Да, — сказала она. — Я готова ответить на все ваши вопросы. Может быть, пройдем в зал? У меня же есть зал?

И зал был, воспоминания о нем приходили изнутри, будто Амти всю жизнь прожила в прекрасном дворце. Она прошла в зал, где слуги в чистым передниках наливали горячий, пахнущий ванилью, чай. Амти села во главу стола, вдохнула пар, поднимающийся из фарфоровой чашечки с резной ручкой. Цветы неизвестного вида, Амти видела, украшалибелый фарфор.

— Это правда? — спросил кто-то. — Что на вашу знаменитую серию картин «Государство» ваш вдохновлял ваш муж?

— Муж? — спросила Амти, а потом обернулась. Он стоял наверху, на лестнице. Его лица не было видно, но голос, когда он заговорил, показался Амти смутно знакомым. На нем был изящный костюм, и он курил сигарету.

— Да, — сказал он. — Она вдохновлялась моим дневником. Он у нее в руках.

Амти поняла, что очень его любит, что любит его больше всех, что счастлива с ним, что по ночам он стягивает ее запястья веревками, и они развлекаются до рассвета. Последний факт показался ей самую чуточку тревожащим, и она обернулась к гостям. На тарелке перед ней появилось розовое пирожное с полупрозрачной вишенкой на верхушке из крема. Амти облизнулась.

— Но еще, — сказала она, пробуя серебряной ложечкой крем, оказавшийся таким вкусным. — Меня вдохновляли мои друзья.

— Друзья, это хорошо, — сказал детский голос. Маленькая девочка стояла рядом и протягивала ей медвежонка.

— Тетя Амти, — сказала она, и кого-то девочка ей смутно напомнила. Ну да, конечно, это Маарни. Амти улыбнулась ей. А потом каленым железом мозг обожгла мысль: где ее друзья?

Ее друзья, ее семья, их здесь нет, а должны быть. Значит, надо их искать. И картинка подернулась рябью, Амти обернулась влево и увидела Адрамаута. Вовсе он не был в ее идеальном доме. Адрамаут был в собственном доме, наверное, в том, о котором он так мечтал. Небогатый, деревенский дом, похожий на дом госпожи Шэа. Маарни сидела на его коленях, а Мескете рядом с ним. Мескете положила голову ему на плечо. Она собирала и разбирала автомат, положив ноги на стол, движения у нее были механические, привычные, она была беременна. Наверное, как-то так Адрамаут представлял себе счастье. Амти не сразу заметила, что не так. У малышки Маарни были в крови руки.