Книга Ночной зверёк, страница 42 – Дария Беляева

— Круто, да? — пробормотала девочка с лимонной челкой.

— Ага, — ответила ее подруга. Глаза у нее были тусклые и бессмысленные.

А потом Наар снова хлопнул в ладоши, и люди окончательно пришли в себя, выпрямились.

— Мы должны, — серьезно сказал Наар, голос его снова приобрел торжественную громкость. — Изменить устоявшийся порядок вещей. Я не говорю о революции, упаси Боже. Мы видели много крови, и крови больше не нужно. Мы не будем уподобляться им и причинять боль таким же существам, как мы сами! Мы призываем к миру! Покажите им мир! Покажите, что мы способны бороться словом. Докажите, что мы ничем не отличаемся от них и заслуживаем тех же самых прав. И берегите себя, ведь мы боремся, чтобы мир стал лучше, и эта борьба нужна для того, чтобы лучше жил каждый из нас.

Его голос ударился о стены, отозвался внутри Амти, и Наар замолчал. Какая лицемерная тварь, подумала Амти, но все зааплодировали, и она тоже.

Наар поклонился с веселым изяществом, подхватил карнавальную ливреею. Кто-то из взрослых пожимал ему руки, девочки-подростки визжали. А Амти на обратной стороне рисунка чертила план помещения, все двери, которые было видно, все, что было в холле.

Когда все начали расходиться, Амти запихнула блокнот в сумку, снова нащупав пистолет и вспомнив о словах Наара. Она вышла, стараясь слиться с толпой. Она сделала все, о чем просили ее Мескете и Адрамаут. Пора было двигаться к месту встречи. Глаз под рубашкой двинулся, видимо, согласный с ней.

Амти уже вышла на улицу, ее пальцы были холодны от страха, а ладони мокры от волнения. Но она справилась, и даже справилась хорошо. Она узнала о целях Наара, о том, что именно он делает и о том, что осталось немного времени. Амти уже увидела склонившиеся к витрине рулоны обоев, которые теперь могли бы ей гордиться, когда внутри что-то кольнуло.

А потом Амти вспомнила, что должна была остаться после собрания и осмотреть здание. Выругавшись, Амти развернулась назад. Если повезет, она еще успеет проскользнуть назад, пока Наар говорит с кем-нибудь из зрителей.

Однако, когда Амти подошла к зданию кинотеатра, Наар уже закрывал дверь. Ливрею он, судя по всему, взял где-то в кинотеатре и оставил там же. Нанем было растегнутое черное пальто, простое и чистое. Очки снова поблескивали на его носу, придавая ему все тот же лакейский вид.

Амти развернулась было, смирившись с тем, что задание выполнено не полностью, но Наар окликнул ее.

— Госпожа!

Амти замерла, немного погодя развернулась и поправила очки.

— Спасибо вам за выступление, — вежливо сказала она. — Вы очень верно все говорили.

Особенно про смерть и убийства.

Наар продолжал смотреть на нее сквозь толстые линзы своих нелепых очков, а потом его губы скривились в тонкой, противной улыбочке. Он сказал:

— Вы ведь не просто девушка, лишенная магии.

— В смысле? — спросила Амти. — Ну, я рисую немного еще. И учусь хорошо.

Наар засмеялся, и смех его ничуть не напомнил Амти того прекрасного, пылкого проповедника, которым Наар был пятнадцать минут назад. Наар снял очки, улыбка его изменилась, став жутковато-звериной.

— Ты — Инкарни, — сказал Наар. И в этот момент Амти поняла, что все Инкарни так или иначе чувствуют друг друга. Что не знай Амти ничего о Нааре, она поняла бы, что он есть, потому что тьма наложила свою печать на него, как и на нее. Два разных человека, вспомнила Амти, а на самом деле один.