Онлайн книга «Крысиный волк»
|
— А что это у тебя? — спросил Мелам. Шацар не сразу понял, что он говорит про его татуировки. — Буквы первоязыка, — сказал Шацар, показывая татуировки, обвивающие его пальцы. — Изначальнаяписьменность. — Тебе нравится история? — Да. Весьма. — А мне — нет. Скука смертная. То ли дело биология. Я хочу изучать то, что со мной непосредственно связано. — История связана с тобой непосредственнее некуда, — пожал плечами Шацар. Мелам затушил сигарету и скинул вниз, во двор. Он снова вернулся к своему чемодану и принялся вытаскивать многочисленные яркие рубашки и свитера ручной вязки. Все это были вещи дорогие, однако же совершенно безвкусные, если брать за образец вкуса изученную Шацаром моду Государства. Мелам взял вещи в большую охапку, скрывшую его, едва не упав по дороге, подошел к окну. — Помоги мне, — неразборчиво сказал он. — Возьми половину. — Зачем? — Пожалуйста. Слово «пожалуйста» было индикатором нужды, а на нужды людей Шацар был научен обращать внимание, это нужно для конспирации. Он взял половину вещей, мягких и пахнущих стиральным порошком. Мелам неожиданно подпрыгнул и крикнул: — Здравствуй, Вавилон! Ростом он был меньше Шацара, оттого казался ему прыгучим щенком. — Я в Вавилоне! В Вавилоне! Больше никакого дома! А потом он принялся швырять из окна вещи. Они совершали короткий полет, путаясь в ветвях деревьев или плавно приземляясь на скамейки. — Кто-нибудь заберет, — сказал Мелам. — Кому-нибудь они нужнее, чем мне! — Тогда стоило отдать их в какой-нибудь фонд, — предложил Шацар. Мелам остановился, вдумчиво и чуть виновато кивнул. В это время Шацару надоело держать вещи в руках, и он тоже начал их скидывать. В этом было определенное удовольствие. Некоторое время они упоенно расшвыривали вещи из окна на задний двор общежития. Мелам снова присоединился, и у них даже получилось нечто вроде соревнования — кто докинет больше свитеров до земли, сумев рассчитать траекторию так, чтобы они не запутались в ветвях деревьев. Люди выглядывали из окна, кто-то ругался, кто-то смеялся. А потом Мелам крикнул: — Эй, дед, возьми рубашечку! Шацар посмотрел в сторону, куда Мелам кинул свою отглаженную мамой рубашку, и быстро дернул его вниз, так что оба они сели под окном. — Ты с ума сошел? — спросил Шацар. — Это ректор. Мелам сначала округлил глаза, а потом засмеялся. Смеялся он долго и заразительно, Шацар даже хмыкнул. Мелам зашептал: — Надеюсь он не успел увидеть. Как думаешь, он придет? — Да. Выгонит тебя из университета, мамин бунтарь. Мелам помолчал, а потом снова засмеялся. Шацар потер виски. — Знаешь, — сказал Мелам сквозь смех. — Я думаю, мы с тобой поладим. Ты странный. Странный, как все сироты из-за переживаемой ими эмоциональной депривации и легкой задержки психического развития, подумал Шацар, то есть — в меру. Да, хотелось бы. — Ты — странный, — повторил Мелам. — Но мне уже очень нравишься. Шацар посмотрел на него оценивающе, переспросил: — Нравлюсь? — Да. Тогда Шацар резко подался к нему и поцеловал, как любовника, с языком. Мелам попытался отстраниться, но позади него была стена, он отполз в сторону, поднял руки, едва не упал, попытавшись встать. Чудовищная неуклюжесть, подумал Шацар. — Я… Он замотал головой. Шацар смотрел на него, вскинув бровь. — Не по этим…ну… — Тебе не нравятся мужчины? — предположил Шацар. |