Книга Дом всех тварей, страница 120 – Дария Беляева

- Я люблю тебя, Амти, - сказал он. Отчетливо и искренне. Амти в ужасе отбросила пистолет, она чуть наклонилась к Шацару и поцеловала его в щеку, мокрую от слез.

Когда Амти обернулась, мамы уже не было.

Мать Тьма смотрела на них с божественной грустью. Их трагедии были для нее незначительны, но она стремилась сострадать им.

- Спасибо, - прошептал Шацар.

- Эли, - прошептала Амти. - Эли останется здесь?

- Да, - сказал Мать Тьма. - И последнее на сегодня.

Сотни людей в зале смотрели на нее, но ее речь и движения были неторопливы и нежны, будто она находилась с каждым из слушающих наедине. Она вскинула руку в царственном и легком жесте. А потом она запустила пальцы себе в глазницу и принялась вытаскивать собственный глаз. Амти запищала, уткнулась в плечо Шацару. Она не хотела это видеть. Амти была свидетелем многих ужасных пыток и казней, но не могла видеть, как ее Эли калечит себя.

Амти дрожала,прижавшись к Шацару, и он нежно гладил ее. Амти слушала, как хлюпает кровь в глазнице Эли, а потом услышала ее крик. Это был голос, полный не только боли, но и радости.

Шацар обнимал Амти так, будто пытался защитить от всего мира, и Амти не хотела двигаться, не хотела оборачиваться, не хотела смотреть.

И она совершенно не поняла, в какой момент вместо запаха сырости и гнили, она ощутила отчетливый и громкий запах моря, а вместо торжественного молчания сотен людей, услышала взволнованные голоса ее друзей.

Неизменными остались лишь крики Эли и биение сердца Шацара.

Эли кричала очень громко, и вместе с болью в ее голосе слышались радость и торжество. Сначала ее крики были бессловесными, но постепенно Эли снова обрела дар речи:

- Я жива! Жива! Жива! Я жива! Братик! Ребята! Я живу! Живу! Снова!

Наконец, Амти сумела открыть глаза.

- Эли, - прошептала она.

- Аштар, подержи ее, я остановлю кровь, - говорил Адрамаут. Эли продолжала кричать от счастья и боли. Вторая, новая жизнь далась ей нелегко. Она началась с ужасных мучений. Амти не решалась взглянуть на Эли. Мать Тьма вырвала себя из тела Эли. Теперь у нее был всего лишь один глаз, зато - человеческий. И было ужасно страшно, что она кричала об этом в таком диком, почти религиозном экстазе. Никогда еще Эли не была счастливее.

- Эли, - снова прошептала Амти одними губами. Она ничего не понимала, суета вокруг пугала, и в эту обычную жизнь, в обычный мир не верилось, как не верилось еще недавно в абсурд Внешних Земель.

Амти быстро отрезвил щелчок затвора.

Они с Шацаром одновременно поднялись. Мескете и Мелькарт наставили на них автоматы.

- Я безоружен, - сказал Шацар. - Странно, что вы оба считаете меня таким опасным противником. Достаточно будет одного выстрела. Я не собираюсь применять магию.

Адрамаут останавливал кровь из раны Эли, говорил:

- Не беспокойся, мы найдем тебе новый глаз, еще лучше прежнего!

Но Эли будто в бреду отвечала, вырываясь из рук Аштара:

- Не надо, не надо, мне это больше не нужно! Пусть его не будет, пусть его не будет вообще, я тогда лучше буду помнить, как это - быть мертвой. Чудесно! Как хорошо! Хрен с ним с глазом, у меня теперь есть намного больше! Глаз это такая ерунда!

Ашдод стоял чуть поодаль, в руках у него была Вишенка. Яуди все-таки забрала ее? На Вишенке сидел Мардих, вид у него был взволнованный, но вмешиваться он явно не желал. Шайху держал Яуди за руку, и она улыбалась, меланхоличной, спокойной, очень идущей ей улыбкой, которую Амти тем не менее не видела прежде.