Книга Дом всех тварей, страница 21 – Дария Беляева

Амти навалилась на Эли, поцеловала ее. Один глаз Эли, живой и темный был открыт, другой, неживой и темный - закрыт. Она улыбалась, целуя Амти.

- Мне с тобой так хорошо, - прошептала Эли, а потом испортила все. - Ну, по крайней мере что-то вроде того советуют мне говорить глянцевые журналы.

- Глянцевые журналы советуют тебе спать с мужиками.

Эли снова засмеялась, ее переливистый смех казался намного холоднее, чем раньше. Но он был, а это казалось Амти главнее всего остального. Еще некоторое время Амти целовала ее, спускаясь все ниже, а потом долго лежала, прижавшись щекой к бедру Эли.

- Но мне правда хорошо.

- А мне за тебя страшно.

Эли задумчиво принялась гладить Амти по волосам. Амти не знала, почему Эли не чувствует ничего, кроме вожделения. Наверное, Мать Тьма выела в ней все, кроме самой сути, кроме того, что она представляла собой как Инкарни. В теле Эли не осталось ничего живого, кроме того, что и было в ней самым темным и тайным, ее сути.

- Как ты сейчас? - спросила Амти. Эли смотрела в потолок, выражение ее лица казалось безразличным, будто она видела что-то, что недоступно Амти, и больше ничто ее не волновало.

- Никак, - сказала Эли бесцветно. - Отстой, да? Нет. Я вижу вещи.

- Какие?

Эли снова засмеялась, на этот раз чужим, не своим смехом - далеким и колким, куда более женским, чем девчачьим.

- Этого никто знать не может, - ответила она. Амти приподнялась, потянулась к Эли, чтобы поцеловать ее в губы, но Эли поймала ее за подбородок.

- Нет, милая, не надо. Я устала от этой суеты.

Амти не совсем понимала, по какому принципу они меняются. Зато она быстро поняла, что Мать Тьма это тоже Эли. Не в полном смысле этого слова, но если бы она не была Эли, то не смогла бы говорить, двигаться, даже присутствовать здесь. Мать Тьма в теле Эли была определенным ее аспектом. Сложись их судьба немного по-другому, в теле Амти она, вероятно, была бы совсем другой. Амти просто стала бы другим воплощением богини, потому как богиня бесконечна и многолика.

В той части Матери Тьмы, которую сумела принять Эли была экзальтированная женственность, красота и нежное, мучительное спокойствие. Эли посмотрела на нее, ее затуманенный темнотой глазказался Амти жутким, она не могла привыкнуть к нему. Эли провела пальцем по ее губам, сказала:

- Ты переживаешь. Не надо. Ты хочешь ей смерти?

- Нет, я люблю ее.

- Это значит, что ты хочешь ей смерти, - задумчиво повторила она. - Я создавала вас такими. Я знаю.

Эли коснулась ее губ, Мать Тьма ее поцеловала. Поцелуй вышел совсем другим, холодным, как океан в легких, болезненным. Ее целовала богиня.

Мать Тьма была заперта внутри Эли, Эли не могла умереть, а Мать Тьма не могла ее покинуть. Амти знала, что это лишь часть богини. Вроде как если отрезать от червя кусок, через некоторое время он сам станет полноценным червем. Мать Тьма в Эли была частью Великой Матери, ею, но еще она была частью, сформировавшейся внутри Эли и из Эли.

Оттого Амти любила ее тоже.

- Мы вернемся к этому разговору позже, - сказала Эли. - Я устала. Мне не нравится чувствовать слишком много. Мне нравится твоя любовь, но она утомительна.

За первые три месяца с момента своего превращения Эли пыталась покончить с собой семь раз. Она прыгала с крыши, травилась таблетками, пыталась повеситься, пила жидкость для очистки труб, резала вены и всеми прочими средства старалась прервать свое существование. И всякий раз у нее ничего не получалось. Всякий раз Эли была все так же мертва, как и перед шагом с крыши или горстью таблеток.