Книга Дом всех тварей, страница 4 – Дария Беляева

Мысли мутились, и этого Амти боялась больше всего - ей было страшно потерять контроль, забыться. Она старалась удержаться, хотя бы на самом краю, но удержаться.

Амти хотелось выйти, уйти, куда угодно, или разбудить Шацара, или позвонить Адрамауту. Лежать на месте представлялось невозможным, неправильным, будто страх можно было выместить в движении, но Амти знала - движение сделает все только хуже. Нужно затаиться, как делают зверьки.

Ее затрясло сильнее, и она не знала, как это остановить. Амти не знала, как все начинается и как это закончить. Даже глотать получалось с трудом, глаза жгло от невозможности заплакать.

Когда дрожь сталанестерпимой, Амти почувствовала, что Шацар сильнее прижимает ее к себе. Его прикосновение не успокоило ее, нет, но он был тот, кто удержит ее. Она боялась его, она была уверена, что он сильнее нее, оттого ей казалось, что пока он прижимает ее к себе, ничего не случится, даже если она потеряет контроль - она просто не сможет вырваться.

Амти почувствовала, что Шацар коснулся губами ее шеи. Прикосновение, легчайшее, хоть и лишенное всякой ласки, сначала показалось ей нестерпимым, захотелось вырываться, царапаться, укусить его, глаза снова зажгло. Шацар заставил ее развернуться к нему, и Амти попыталась его оттолкнуть. Отчасти она проверяла его, проверяла, действительно ли ему можно довериться, действительно ли с ним можно теряться, терять контроль. Действительно ли он удержит ее сейчас, даже если она сойдет с ума, даже если ей захочется сделать что-нибудь по-настоящему ужасное.

Еще, тоже отчасти, ей руководил настоящий страх, страх его прикосновений, страх перед ним, таким сильным и казавшимся совершенно бесчувственным. Шацар легко прижал ее к постели, и она дрожала под ним, зажмурилась, когда он перехватил ее за горло. Он никогда не сжимал руку, но Амти всегда было страшно.

И этот страх перебивал все остальные ее страхи - иррациональные, беспричинные, ненужные, неведомые.

Она боялась, что однажды Шацар причинит ей настоящую боль, и этот страх, в отличии от всего остального, был простым и понятным. Он отрезвлял. Шацар поцеловал ее в губы, и Амти захотелось укусить его в ответ, больно, до крови, но она только поцеловала его, едва-едва отвечая.

Шацар не умел ее успокоить, не умел ее приласкать. И Амти не знала, как получилось так, что секс стал лучшим лекарством от приступов мучительного страха. Может быть, Шацар однажды попытался проявить ласку так, как умел, а может быть ему просто нравилось, как она дрожала.

Ощутив его тяжесть на себе, Амти всхлипнула, глубоко, прерывисто вдохнула. Шацар убрал руку с ее горла, теперь он гладил ее, движения были грубоватыми, он больно проходился пальцами по ее груди, оставлял отметины на ее бедрах. Постепенно прикосновения становились размереннее, так он ее успокаивал, заставлял возбудиться.

Они старались вести себя тихо, ведь в колыбели спал Шаул, не хотелось его будить. Оттого даже едва слышные всхлипы, которыеАмти издавала казались ей оглушительными.

Дрожь постепенно унималась, Шацар проник в нее пальцами, для него это не было способом доставить ей удовольствие - он просто хотел, чтобы она была для него достаточно влажной.

Его грубость пугала Амти, к ней нельзя было привыкнуть, и в то же время именно за нее Амти цеплялась. Шацар часто был с ней груб, но никогда - небрежен. Амти была уверена, что Шацар просто выучил, что женщину нужно подготовить к сексу, и ему нравилось смотреть, как отзываются на его прикосновения. Движение и ответ на него, вид коммуникации без слов, куда более инстинктивный, чем речь и намного более доступный для него. Амти чувствовала его возбуждение, но Шацар сдерживался до тех пор, пока не доводил ее до исступления.