Книга Дом всех тварей, страница 58 – Дария Беляева

- Нет, отличный набор. Мне всего этого очень не хватало.

- Я с тобой не разговариваю.

- Просто подумал, что тебе будет интересно,подходит ли твой набор для выживания - для выживания. Надень ветровку.

- Не твое дело.

Только в автобусе Амти, поставив на колени свой рюкзак, подумала:

- Я считаю, что у тебя чудовищные представления о людях. Даже для Инкарни. И твое представление о себе еще более чудовищно, чем ты сам.

- Вовсе нет, - откликнулся он. Уж теперь у него было много времени на разговоры. - Естественные. Человек создан по тем же законам живого, по которым функционируют звери в природе. Живое экспансивно, оно стремится продолжаться как можно дальше и несет смерть всему, что им не является. Полагаю, в этой витальности и заключается основная идея сочетания импульса великой богини и великого бога. Человек, один из всех живых тварей, создан сознающим себя с одной стороны и испытывающим потребность в себе подобных с другой. Основные витальные импульсы - секс и убийство, оказались у человека под запретом. Даже если мы говорим об Инкарни, не будь у нас определенного договора друг с другом, мы бы не выжили. Человек ради выживания вынужден был поступиться первичными влечениями, выполняемыми в животном мире.

- Животные менее жестоки, чем люди, Шацар!

- Именно поэтому. Напряжение общественного договора, усмирив импульсы, которые прежде были направлены лишь на удовлетворение первичных потребностей в пище, безопасности и продолжении рода, заставило их расти на периферии сознания. Теперь они достигли такого масштаба, что стоит человеку оказаться чуть за пределами общественного договора, скажем на войне, и его жестокость превзойдет свирепость любого зверя. Даже жестокость обычного человека. Даже жестокость Перфекти. Базовый конфликт между звериной сущностью и божественной искрой разума.

- То есть, ты считаешь, что мы такие же звери, и управляют нами звериные чувства? - спросила Амти, а потом поняла, что сказала это вслух. Девчушка ее возраста нарочито внимательно смотрела в другую сторону, а при первой же возможности отсела.

- Инкарни, при всей своей зверской наружности, подошли к очищению от звериного ближе остальных. Мы меньше себе запрещаем. Но главное - мы стараемся избавиться от инстинкта самосохранения. Его отсутствие - единственное, что освобождает нас из оков живой природы. Это фундамент, который нужно выбить из-под целого здания из комплексов, страхов и влечений. Тогдау тебя не останется невыполненных желаний.

- Ты освободился?

- Как видишь не совсем.

Амти посмотрела, как за окном начинается Столица. Темнело, и вывески магазинов и кафе призывно зажглись, откуда-то доносилась беспорядочная в своем ритме музыка.

- Так вот, значит, что ты думаешь о людях.

- А ты? - неожиданно спросил Шацар.

Амти задумалась. Она принялась водить пальцем по стеклу, потом посмотрела на пыль, оставшуюся на коже.

- Я думаю, что человека человеком делает способность чувствовать. И способность чувствовать означает, в том числе, и способность плевать на инстинкты. Понимаешь? Мы лучше всего, человечнее всего, прекраснее всего, когда нам удается пойти против звериного в нас. Когда человек идет в горящий дом, чтобы спасти незнакомого ему ребенка, он прекрасен. Когда человек забывает о голоде, чтобы создать что-то красивое, например, поэму, он прекрасен. Но еще человек, который готов себя убить и утащить с собой как можно больше врагов - тоже прекрасен. И в мире много прекрасных людей, художников, врачей, солдат, которые верят во что-то большее, чем жизнь. Мы человечнее всего, когда дальше всего отходим от того, что нам говорит наше животное начало. Так что я с тобой отчасти согласна. Про самосохранение и всякое такое. Просто я не думаю, что нужно все наши поступки объяснять какими-то звериными импульсами. В нас намного больше того, что заставляет от них отказываться, чем того, почему мы за ними следуем.