Книга Ловец акул, страница 172 – Дария Беляева

Я еще некоторое время катался по земле, а потом грязный, мокрый и совершенно ебнутый залез в машину.

Там я сидел еще некоторое время, обтекая. В голове пульсировали мысли, которых я сам не понимал, будто бы мне как-то удалось думать на другом языке. Я откинулся назад, запрокинул голову и тихонько завыл.

Домой приплелся в таком же состоянии, в каком и вышел из СИЗО. Красавчиком, короче.

Время словно остановилось, ничего не происходило, внутри меня все замерло.

Я, грязный, как был, поплелся в комнату, к телефону.

— Ты нормально вообще? — спросил я, глянув на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрел истощенный и совсем незнакомый молодой человек с горящими, темными и чужими глазами.

— Ну, нормально, — сказал я.

Набрал Олега Боксера. Он к телефону не подошел, я повесил трубку и два часа просидел на кровати, глядя в небо за окном. Потом снова взял телефон и еще раз набрал номер.

— Але? — сказал мне Олег Боксер. Я подумал: как ты, сука, ошибся, когда говорил о моих хороших нервах. Проебался по полной. Даже думал это сказать, но сказал почему-то:

— Был у Зойки на свидании. Она меня сдавать не будет.

— Да ты этим и не занимаешься больше, — сказал мне Олег Боксер с его излюбленным психопатическим смешком. А я думал, он забыл.

— Она сядет, — сказал я.

— В смысле? — спросил Олег Боксер. Я кратко обрисовал ему ситуацию.

— Ну и дура, — сказал он с уважением. А я обнаружил, что Олег Боксер, в этой ситуации, самый близкий мне человек во всем мире. Ну, то есть: Зоя в тюрьме, Антоша в могиле, даже Инна в психушке. Вот как нас жизнь раскидала.

— Да, — сказал я. — Ну и дура. Ладно, но мне-то что делать?

Я спрашивал у него об этом в каком-то экзистенциальномсмысле, спрашивал огроменную, на самом деле, вещь. Мне было интересно, как жить дальше, а ближе Олега Боксера никого не было. Я ему доверился.

Но Олег Боксер нихуя не понял. Он сказал:

— Ну, вдруг колоться начнет. Тебе бы на дно залечь, понял? Есть у меня один вариант. Я пробью и позвоню тебе, лады?

Был он какой-то на редкость дружелюбный, а от этого казалось, что мы знакомы первый день. Так, типа попутчиков в поезде.

— Короче, по-любому, — продолжал Олег Боксер, как ни в чем не бывало. — Мне нужны контакты твоих ребяток, я их на другого парня перекину. А ты все. Не работаем больше с тобой.

Я заржал:

— Ты меня типа увольняешь?

— Да ты, считай, повышен. Хоть дерьмом перестанешь всяким заниматься.

— А чем я буду заниматься? — спросил я. Не, ну, без наивняка, я примерно понимал. Но мне хотелось послушать ответ Олега Боксера.

— Реальными делами, — сказал Олег Боксер. — Все, на телефоне сиди. До созвона.

Слова Олега Боксера очень глубоко запали мне в душу, поэтому я просидел еще полтора часа на одном месте, пока он не отзвонился мне.

— Собирайся, в Балашиху поедешь. Там тебя ждут.

Он продиктовал мне адрес, который я записал на ладони.

— Кто ждет? — спросил я.

— Мужика Гриша зовут.

— Понял.

Я положил трубку. Надо бы собирать вещи, вот что я подумал, но так влом было, если честно. Я упал на кровать и стал смотреть в потолок. Пришел Горби, лег мне на грудь и принялся мурчать. Я тогда подумал: еб твою мать, какой же ты котик у меня хороший, как повезло мне с тобой.

Говорят, коты всегда ложатся на больное место. Если так, то Горби все правильно угадал — сердце мое было больным.