Книга Ловец акул, страница 260 – Дария Беляева

— Да ничего, вроде. А чуть стервозный мужик, между тем, всегда намекал, что у меня карьерных перспектив нет!

— Интересно, конечно, где он сейчас!

Над нами неслась музычка, под фанеру заливалась соловьем модная певичка, бухало в ушах, бармен потирал виски, его рубашка синевато светилась, как призраки в кино.

— Ох, бля, — сказал я. — Не могу поверить.

— И я не могу! — Миха хлопнул меня по плечу. — И мы с тобой, получается, на одних и тех же людей работаем! Вот это совпадение! А ведь мы институтов не кончали!

— Не кончали, — согласился я. — Но контингент мы соответствующий!

— Это да, вообще много в деле тех, кто по дуркам бывал.

— После Афгана, небось.

— Да и просто так. Кое-кто и не косил даже.

— Работа нервная, — сказал я. — Для нервных людей.

— Больше нас головой едут только творческие да богемные!

Потихоньку мы этим разговором увлеклись, про дурку оно было легко и уютно. Мы вспоминали всякие забавные случаи, интересные персоналии, Миха рассказал, как он выписался (еще через полтора месяца после меня), и как его приняла мать (пиздюлями).

Время было, если подумать, довольно беззаботное.

— А котлетки помнишь? — спрашивал я.

— И даже компотик помню! — отвечал мне Миха.

Тут я отчего-то спросил:

— А у тебя еще было?

Мне хорошо вспомнились все мои мысли о самоубийстве и то особое ощущение, когда всаживаешь нож себе в бок.

— У меня было просто, — сказал я. Миха закурил, выпустил дым в сторону бармена, подался ко мне, и глаза его в этот момент горели жутковато.

— Под кокосом бывало, — сказал он. — Но это мелочи жизни. Теперь я в радиацию, конечно, не верю.

Мне хотелось спросить:

— Вообще?

Ноя спросил:

— Не мешает такое?

— Да не очень, — сказал Миха, все так же пристально глядя на меня. — Нормально все. Все люди психанутые, есть просто недообследованные.

И как-то мы еще по водочке заказали, а потом еще и еще, а потом икорку черную с маслицем, и водочка под нее еще лучше пошла, прям со свистом.

Наверное, если б я не спросил про то, кроет ли еще Миху, мы бы никогда не разговорились по-настоящему, так искреннее и так доверительно.

Я и сам не заметил, как рассказал ему немного о том, чем занимаюсь.

— Ну, так, — сказал я. — Надо если, чтоб кого-то не было, там мы с ребятами устроим. Ликвидаторы как бы.

— Слово-то какое пафосное, — засмеялся Миха. — Как в Чернобыле?

Мы заржали, потому что очень это тесно смыкалось с той радиационной историей, из-за которой мы с Михой, собственно, и познакомились.

— Типа того, — сказал я, а когда бармен отошел, потянул его за воротник и прошептал. — Автоматчик я.

Миха присвистнул, потом сказал:

— Ожидал, ожидал. То есть не ожидал, но не удивился.

И он тоже мне прошептал:

— Я вот коммерсов потрошу. Знаешь, как весело?

Я вспомнил, как Миха оттягивал веки бедняге Вовке, и как-то сразу очень ясно понял, что Миха в своем деле разбирается. Это же хорошо. Но это и плохо.

— А знаешь что! — сказал Миха. — Нудно здесь! Поехали вообще ко мне! Шмар вызовем, отдохнем нормально, подбухнем еще, догонимся. Есть что? Ну, у Нерона-то точно есть.

— О, — сказал я. — Пойду Нерона заберу, а то опять его крутяка объебет.

Мы ввалились в зал, крупье, наученные не реагировать на шум и не отвлекаться, на нас даже не глянули, продолжили крутить барабан, сдавать карты и все такое, словно роботы.