Книга Ловец акул, страница 281 – Дария Беляева

По небу плыли быстроходные облака, и, глядя на них, я задремал. Очнулся от звука Сашиного голоса.

— Василий, — сказала она и легонько дотронулась до моего плеча. — Вы в порядке?

Она стояла надо мной, ее голова закрывала солнце. Стоило мне посмотреть на нее, как Саша сделала шаг назад, и свет попал мне в глаза, и я прижал к лицу ладони.

— Да! — сказал я. — Просто ночь тяжелая выдалась, я не спал вообще.

Я поднялся, розы свалились в пыль, я стал отряхивать их, потом сказал:

— На. Это тебе.

— Спасибо, — сказала Саша и осторожно взяла букет. — Вас давно не было. С вами все в порядке?

— Ну, — сказал я. — Это как посмотреть. Смотря, что такое порядок. Вообще, скорее, в порядке. Скорее, да.

С каждым словом я становился все менее уверенным в том, что говорю правду. В конце концов, я сказал, опустив голову:

— Но вообще-то мне очень плохо!

— Я думала, что вас убили.

— Нет, — сказал я. — Никто меня не убил, но лучше бы убили.

— Лучше бы вам не рождаться, — сказала она, и меня это даже не разозлило. Ну, вот такие у нее представления, так и люди все разные.

Я сказал:

— Ну, вот моя мать тоже так говорит, а теперь она ебу дала, и я отправил ее в Цюрих. Что ты об этом думаешь?

Саша села на скамейку рядом со мной, сказала:

— Чтоей тоже лучше было бы не рождаться.

— А мой брат, я ему признался, кто я, ну, сама понимаешь, все ему рассказал, а он такой: это твои ошибки, твои грехи. Твои проблемы!

— И ему лучше было бы не рождаться, — сказала Саша, задумчиво кивнув. — Как мало бы у вас троих было проблем.

Помолчав немного, она добавила:

— Просто ни одной. Эжен Ионеско когда-то сказал, что человек — ничто, но, на самом деле, человеку очень далеко до того, чтобы быть ничем. Ничто, во всяком случае, не сталкивается ни с чем и не живет в ожидании этого столкновения.

Странное дело, но мое мятущееся сердце от ее слов успокаивалось. Как будто она приложила свое холодное ничто к моему горячему лбу.

Я сказал:

— Так злюсь на него, но злюсь не потому, что Юречка плохой (это брат мой), а потому, что я — плохой. Почему я такой нехороший?

— Вы хороший. Вы убиваете людей, лишая их сомнительной привилегии существовать в этом мире.

Только спустя полминуты до меня дошло, что Саша пошутила. Когда она чуть вздернула уголок губ.

— На самом деле, я вас осуждаю. Смерть — одно из самых больших страданий, которые приходится претерпевать человеку.

Я подумал, что это уже почти флирт и подвинулся к ней ближе, приобнял, Саша тут же напряглась. Но в этом напряжении уже был и какой-то интерес.

— Ну, да, — сказал я. — А пожалеешь меня?

— Пожалею, — ответила Саша. — У любого человека, даже такого, как вы, есть своя правда. Если вы это делаете, значит делаете зачем-то, и как-то себя оправдываете.

Я положил голову ей на плечо, Саша скосила на меня взгляд, потом осторожно погладила по макушке.

— Я уверена, вы дороги вашему брату. Просто он не знает, как реагировать. Подумайте, зачем вы это делаете, и попытайтесь ему объяснить. Вы совсем не кажетесь бездушным.

— Правда? — спросил я с надеждой.

Саша кивнула, и я заулыбался.

— Такая ты хорошая, — сказал я. — Ты мне так нравишься, я влюблен.

Она сказала:

— Да. Это видно по вашему…

Что она хотела сказать? Поведению? Стояку? Взгляду? Виду?

Я не знаю, я ее поцеловал. Ее губы показались мне очень холодными, она мне не ответила, но и не отстранилась, во всяком случае, пока я не полез языком в ее рот.