Книга Ловец акул, страница 291 – Дария Беляева

Я вот крикнул:

— Ма-а-а-арк!

Дверь с треском открылась.

— А? — сказал он. — Разгадал все-таки загадку?

— Бля, я жратву у колодца забыл!

— Ну, сейчас селюки растащат. Пошли, может нам еще что-нибудь останется.

На нем был легкий спортивный костюм, он покуривал сигаретку. Несмотря на то, что Марк Нерон считал себя главным противником курения в этой части света, покуривал он часто, особенно от нервов или под герой.

— Что обдолбался уже? — сказал он мне.

— Ага, до тебя добраться нормально не мог, такой залипон напал! Ты что это вообще?

— В деревню, в глушь, в Саратов! Сюда я больше не ездок!

Он засмеялся, спустился и сел на крыльцо. Я перемахнул через забор, подошел к нему, уселся рядом.

— Ну, чтотам реально-то?

— На нары, все, блядь, на нары! — протянул Нерон узнаваемо хрипло. Старая блатная песенка такая была, он ее мне как-то пел и ржал над ней.

Помню, Марк тогда бренчал на гитаре и тянул:

— Вот захожу я в магазин — ко мне подходит гражданин

Легавый, блядь.

Он ко мне — а я бежать, а он кричит: Попался, блядь!

На нары, блядь, на нары, блядь, на нары!

Потом он вдруг остановился, и как давай угорать.

— Что? Что?

Он перехватил гитару поудобнее и запел снова, не очень складно:

— Вот захожу я в магазин — ко мне подходит гражданин

Препод, блядь.

Он ко мне — а я бежать, а он кричит: Попался, блядь!

На пары, блядь, на пары, блядь, на пары!

И весь вечер он тогда над этим ржал, как будто крыша совсем потекла.

— Ты просто университетов не оканчивал, — говорил он сквозь смех.

— Ты тоже.

Но он опять ржать.

Вот и сейчас, я видел по его лицу — начнется. Он крепко сцепил зубы, стараясь удержаться, а потом громко засмеялся.

— Бля, — сказал я. — Ну только не это.

Я закурил, откинулся назад, прислонившись головой к облезлой двери, подождал, пока Марк проржется.

— Ну, что там? — спросил я.

Он утер слезы.

— Да это, РУОПовцы заебали. Осалили одно парня у нас, ну так, из моих кругов. Есть подозрение, что он сдаст.

Мы пошли к колодцу за пакетами, Марк Нерон держался абсолютно спокойно, я аж удивился.

— Ну, кого сдаст тоже не особо понятно, но, если салить начнут, то в ближайшее время. Вот ключевые люди на дно и залегли.

— А мы так, значит, мелкие сошки? — спросил я.

— Да пацан, которого там сейчас колют, он тебя и не видел никогда. Не то что имени твоего не знает, а что ты существуешь даже. Расслабься.

Марк Нерон махнул рукой.

— Обычная предосторожность. Погода хорошая. В лес пойдешь?

— Во суки, — сказал я.

— Да не надо так говорить, — протянул Марк Нерон. — Я их понимаю. Они сражаются за будущее. Будущее всех, в том числе и нас. Просто, ну, это не совпадает с нашими нынешними интересами.

— Вот тебя бы твои сокамерники послушали. Много бы нового узнали.

Марк Нерон только усмехнулся.

Пакеты мои так и белели у колодца. Мы их отнесли в кишащий притихшими мышами и вполне себе наглыми тараканами дом.

— Не подарок, конечно, но жить можно, — сказал Марк, выкручивая вентиль на красномгазовом баллоне и включая конфорку. — Сейчас пожрать быстро приготовлю.

Кухня была темной, дверь из нее вела в погреб, и я представил себе, что в стародавние времена, еще до холодильников, хозяйки хранили там всякое сало и прочую быстро портящуюся хуету, и как тогда пахло — землей и едой.

Я сидел за кухонным столом, накрытым клеенкой с бабочками, вся она была в рыжих кругах от чайной чашки. Дом был перекошен, поэтому я все время думал, что мы со столом сейчас уедем вбок.