Книга Ловец акул, страница 321 – Дария Беляева

Наконец, дверь распахнулась, и первым делом я запульнул снежок Юречке в рожу. Юречка стер с лица воду, прикрыл глаза.

— Детский сад, штаны на лямках, — сказал он, улыбнувшись уголком губ. Я его обнял и сказал:

— У меня будет ребенок!

— Детям нельзя заводить детей, — сказал Юречка, а потом добавил. — Серьезно?

Совсем он мне не верил.

— Помнишь Лапулю?

— Александру?

— Да. Вот она залетела от меня. Четвертый месяц уже.

Мы постояли молча, Юречка сказал:

— Поздравляю, Вась. Когда жениться?

— А мы не будем. Нечего ей быть со мной так крепко связанной. Сейчас многие гражданским браком живут.

Юречка задумчиво кивнул.

— А вообще что такое? — спросил он.

— Ты что, не рад меня видеть? Я пожрать пришел. И так, повидаться.

С тех пор, как я Юречке все про себя правдиво рассказал, он, по ходу, не слишком-то хотел со мной время проводить. Это Слава Богу, что у меня еще времени не было на него, а то страсть как обиделся бы.

Я сказал:

— Впустишь? А что поесть будет? Юр? Юра? Ты как?

Он смотрел на меня растерянно, потом все-таки отступил на шаг. Из квартиры доносился мягкий запах стирального порошка.

— Блин, — сказал я. — Не едой ни разу пахнет.

— Рассыпался сегодня.

Я глянул на Юречку, потом на его руку, потом на место, где должна быть еще одна. Ну да. Не очень-то оно удобно.

Тут с кухни до меня донесся щелчок зажигалки. В золотом дверном проеме поплыл дым, секунду спустя выглянула женская ножка в светлой джинсе.

— А это, я смотрю, не мамочка! — заулыбался я. — Совсем не мамочка!

Юречка заметно смутился.

— Это Вера.

— А, классно, сейчас познакомимся!

Юречка закусил губу.

— А вы знакомы.

Я стащил ботинки, кинул их на ковер и понесся на кухню.

Вера была та самая, какую я и ожидал увидеть. Вера из самого Заречного, первая моя подруга, первая моя любовь, первая моя женщина, первое мое все.

Она осталась такая же красивая — породистое лицо, зеленые, длинные глаза обворожительной певички, мягкие темные кудри, ее портила только совершенно не женская, суровая складка возле губ.

— Верка!

— Васька! — взвизгнула она, подалась ко мне и обняла меня. — Ты как вообще? Юрик не говорил, что ты здесь!

Я глянул на Юречку.

— Ого, странно. Я ж здесь первый был, а потом только брательника с мамкой перевез.

Вера затянулась сигареткой, выпустила дым в сторону приоткрытого окна. В движениях ее было и что-то мальчуковое, и что-то настолько женственное, что дрожь брала.

Юречка сказал:

— Мы с Верой случайно встретились, представляешь? На рынке.

— Ага, — сказала она. — Я картошку брала.

Вера указала ногой под стол, где лежал пакет с немытыми, уродливыми клубнями.

— Уроды какие, — сказал я.

— Да промерзли. А стоят уже, как крыло от самолета.

Я сказал:

— Вот, кстати, пожрать бы. Юр, я омлет сделаю?

— Молока нет, — сказал Юречка.

— Ну, тогда яичницу.

Квартирка у Юречки была маленькая, но очень чистая. Не знаю уж, насколько сложно наводить порядок одной рукой, но Юречка справлялся. Ни пылинки не встретишь, и всегда, даже лютой зимой, от открытого окна сквознячком тянет — Юречка любил чистый, холодный воздух.

— Какое совпадение, — говорил я, поливая маслом горячую сковородку, масло шипело и прыгало, Юречка с подозрением и недовольством смотрел на плиту, которую я успел изгваздать.

— Нет, ну надо же!

— Да уж! — сказала Вера.

— Ты как вообще в Москве очутилась?