Книга Ловец акул, страница 45 – Дария Беляева

— Ну, да. Пришлось. Так она плакала.

Олечки на месте не было.

— Обещала его забрать потом, — сказал я. — Как постоянного хозяина найдет.

— Ну-ну, ищи-свищи. Твой теперь кот. Как назвал?

— Горби.

Она заржала, стряхнула снежинки с нашей мраморной стойки.

— Ну-ну. Тогда можешь не кормить, будет жить, как мы! Как простой народ!

Это была любимая тема Валентины — простой народ, струна ее души, которая всякий раз, задетая ветром перемен, звенела громче всего.

Порошки свои я распродал быстро, потом стал помогать Валентине, не за деньги, а так — за дружбу, да и идти мне, собственно, было некуда.

— Слушай, — сказал я, когда мы двинули кому-то поддельный "Опиум". — И откуда у тебя такие красивые звезды на щеках?

Валентина дотронулась толстым пальцем с синюшным ногтем до щеки.

— От холода. И у тебя такие появятся, не переживай!

До чего она была хохотушка, даже самые страшные вещи ей были смешными, а больше всего угорала она с тяжелой работы. Хотя я, надо сказать, тогда это все работойне считал — так, болтаешь, тусуешься, холодно просто, а в целом нормас.

Алики сегодня не беспокоили, кто-то ржал, что к метели. Зато мы столкнулись с врагами куда более опасными и куда более изощренными, с ментами. Сначала я вообще ничего не понял, Валентина просто закрыла коробку из-под обуви и всучила мне свой баул.

— Давай-давай, шевелись!

— Мы что, валим?

И она побежала. Ну и я побежал, а нам вслед неслось:

— А ну стоять всем, нарушаем опять! Одни и те же лица! А ну стойте, гражданочка, это вы куда!

Я бежал вслед за Валентиной, для толстушки она была юркой, а вот я с тяжелым баулом едва за ней успевал. Чувствовал себя таким типа, знаете, олененком, которого волчара позорный сейчас отобьет от стада и растерзает. Баул еще этот херов мне так больно по ногам бил.

Мы с Валентиной, как и многие наши, впрочем, скрылись во дворах. У каждого была своя дистанция, мы продержались довольно долго, потом, в колодце между брежневскими высотками, сели прямо на бордюр, чтобы отдышаться.

— Ой, Господи, — сказала Валентина. Я заглянул в баул. Парочка флаконов разбилась.

— Бля.

Валентина тоже посмотрела в сумку, махнула рукой.

— А, хер с ними. Только вытащи.

Я выгреб осколки, вылил хорошо перемешанные духи на желтый от собачьей мочи снег.

— Ух, запасло "Шанелью", — сказала Валентина, а я дал ей сигарету. Мы посмолили молча, а потом я спросил:

— А что делают?

— Да штрафуют. В отделение гоняют только, если упрямишься. Совсем нас выпирать им не выгодно, кого ж тогда штрафовать? Пугают просто, но если не попался — то молодец.

— Атас, — сказал я. — Мы молодцы, значит. Слушай, Валь, вот я все продал, а дальше что мне делать?

— Ну, дальше еще что-нибудь покупаешь и еще что-нибудь продаешь, — сказала Валентина, глубоко и с удовольствием затягиваясь. — И все нормально будет.

— Да не, это я понял. А где купить много, чтоб потом продать?

— Оптом-то? — спросила она, хитро щуря глаз, не то от дыма, не то от опыта, которым стремилась со мной поделиться. — А знаешь что, паспорт есть?

— А как же?

— Да разные ситуации бывают. Если есть, так махнем со мной в Польшу, а? Ты — парень, хоть и дрыщ, поможешь мне с сумками, да и вообще, когда мужчина рядом договариваться легче. И сам купишь себе, чего ты хочешь. Косметика в ходу сейчас,духи, крема.