Книга Ловец акул, страница 66 – Дария Беляева

— Значит, небо, как бархат, черновато-синее, то есть в нем есть уже этот синий оттенок, и он совсем виден, и на небе эти звездочки, маленькие, крошечные кристаллики, и вот они все бледнеют, бледнеют, и уже кажется, словно это пятнышки перед глазами оттого, что ночью не спала, а потом снова взгляд фокусируется, и ты понимаешь — они настоящие. Так странно и красиво.

— Красиво, — сказал я. — Я песню вспомнил. Знаешь, у Битлов, по-моему. Там тоже была Люси, в каком-тонебе, да?

— В небе с бриллиантами, — сказала она.

— Точно! Вот ты сегодня эта Люси.

— Ладно, — сказала она нежно, почти спокойно. — Пора собираться на работу, потому что…

Тут ее голос изменился.

— Твою мать! — сказала она. — Ты меня заговорил! Я же опоздаю!

— В гробу отоспимся, — сказал я. — Надо было соглашаться гулять, спала бы уже в моих объятиях.

Но мне тоже пора было собираться на работу. Нет ничего более унылого и безрадостного, чем голый утренний рынок, который постепенно заполняют адски сонные, продрогшие люди, матерятся, закуривают, развешиваются, плачутся друг другу о своих непростых судьбах.

Я нашел Люси, она как раз расправляла одну из курток на вешалке.

— Эй! — сказал я. И прежде, чем она успела хоть что-нибудь сказать, я ее поцеловал, и она мне ответила, и все было естественно, словно мы знали друг друга очень много лет, словно всегда у нас так было.

— Привет, — сказала она серьезно, но щеки ее покраснели. Когда я прикоснулся к ним губами, (раз и два, какая ж ты хорошенькая!) они оказались очень горячими.

— Я тебя не заразил? — спросил я.

— Еще не непонятно, — ответила она и получше натянула свою розовую шапочку. — Так странно, я как будто хорошо тебя знаю, а на самом деле вижу только во второй раз.

Я снова прижался губами к ее губам и понял, что чувствую себя отлично. Ну, то есть, горло еще болело, но я был так счастлив, то почти этого не замечал.

Товарки Люси переглядывались и хихикали, глядя на нас, беспонтово и палевно, как школьницы. Я убрал прядь ее волос, выбившуюся из-под шапки, и сказал:

— Ладно, еще, может быть, заскочу. А после всего пойдем гулять.

— Я не спала всю ночь.

— Так я тоже. Поспим в сугробе, как бомжи. Да и неважно, короче, главное тут, что гулять будем. Я тебя потом до дому провожу, ты не беспокойся. Я…

Тут я не удержался и снова поцеловал Люси. Люси в небе с бриллиантами.

Ну, бля, конечно мне тоже хотелось, чтобы меня любили, и я был молодой, и все вокруг стало приключением, ну и, короче, было много причин, почему. Но главное ж в этом не почему хоть кто-то, а почему именно она.

Да хуй его знает, может быть, в детстве я представлял себе так девчат-ангелов, и мне, опять же, очень хотелось ангела, который будет меня любить. Как домашнее животное. Только мама не разрешаламне завести собаку или кошку. Надо сказать, она и против ангелов была, как коммунистка с партбилетом, но я про это молчал.

И вот я представлял себе какую-то очень похожую девчоночку, только меньше, которая говорит мне:

— Зато я тебя люблю, Васенька.

Сопли слюнявые, конечно, но все ж мы родом из детства.

Может, моя Люси в небе с бриллиантами представляла, когда была маленькой, какого-то похожего на меня мальчика, школьного хулигана, или, ну, я не знаю. И вот мы встретились, у нас у обоих в головах щелкнуло, и мы увидели друг в друге каждый свое.