Книга Жадина, страница 59 – Дария Беляева

Ниса садится на подушку, а потом откидывается назад. Выглядит так, словно она взяла и умерла.

Это потому, что не так давно она и вправду умерла.

— Дорога явно была утомительная, Пшеничка.

— Я провела больше часа в компании мамы.

Санктина смеется.

— Расскажешь это своему психотерапевту, дорогая.

Мы с Юстинианом и Офеллой чувствуем себя чужими. Семья Нисы колючая, некомфортная и неудобная, с острыми углами и противными синяками от колкостей, но в то же время это система, которая существует для них троих, и мы в ней лишние. Никому не нравится быть лишним.

Я рассматриваю Грациниана и Санктину. Они очень разные, у них совершенно не похожи мимика, движения, как бывает иногда у людей, которые долго живут вместе, наоборот, они кажутся чужими, представителями разных народов и обладателями несхожих характеров.

Однако у них одинаковая одежда. Черное, длинное облачение. Наверное, его можно назвать платьем. Или рубашкой, только очень длинной, прямо в пол. Мужской и женский вариант не отличается ни кроем, ни украшениями. Одежда из бархата, что говорит не то о том, что Санктина и Грациниан проводят много времени под землей, не то о том, что тела их не чувствительны к жаре. Одинаковые одеяния, тем не менее, идут им обоим, как и все вещи, сшитые по индивидуальным меркам. Каждая пуговица золотая и исполнена, как солнце. У них странные отношения со светилом. Они прячутся от него и возводят его в культ. Так дети поступают с вещами, которых они боятся. Мои отношения с монстрами из фильмов ужасов в детстве складывались именно так. Они мне нравились, и в то же время, когда наступала ночь, я прятался от них, пока мама и папа не находили меня и не объясняли, что все совершенно точно в порядке.

Вот бы они были здесь и сейчас, и рядом с ними все оказалось бы проще. Но я решил справляться со всем сам, чтобы не втягивать их в опасную историю, поэтому я буду смелым и сильным, и что там еще нужно? Наверное, умным. Я тоже постараюсь, но не могу ничего обещать.

Грациниан кричит что-то на парфянском, так громко, что у меня в голове что-то стеклянное разбивается. Я склоняю голову набок, чтобы меня покинули осколки, становится легче.

Мы садимсяна подушки перед тем, что совершенно точно и есть стол, просто не в том смысле, который в это слово вкладывают в Империи. Подушки удобные, но отсутствие стульев мне совершенно непривычно, поэтому кажется, что есть на полу будет невозможно.

Но на самом деле ничего невозможного нет, это я знаю, потому что я спас своего папу, хотя его наказал бог.

Зубы Грациниана обнажены, а зубы Санктины — человеческие, и это еще одна черта, разводящая их. Мои дядя и тетя, думаю я, часть моей семьи. Почти незнакомые мне люди, вызывающие довольно сложные чувства.

На слугах одеяния того же кроя, только ткань более легкая и намного дешевле. Они приносят еду, и я понимаю, что Грациниан и Санктина давно и бесповоротно забыли, как люди завтракают.

В золотых мисках зерна граната, отделенные от плода и похожие на драгоценные камушки, которые только и ждут рук ювелира, чтобы превратиться в украшения. Тонко нарезанные субпродукты, сердце и печень, политы каким-то вкусно и сладко пахнущим соусом, грецкие орехи с медом присыпаны специями. Все это вроде бы привычные продукты, но сервированы они совсем не так, как дома, а оттого любопытны мне. Слуги разливают по кубкам вино и гранатовый сок, а затем сами садятся за стол.