Книга Жадина, страница 80 – Дария Беляева

Считается дурным тоном не изменять игрушки, ничем не украшать их.

Миттенбал говорит:

— Когда умерла моя сестра, я создал ее такой же, какой она была. Это великий позор — не дать ей ничего нового, не сотворить. Это не игрушка. Стыдно не уметь отпускать.

Мне дико слушать, как Миттенбал поднял из мертвых свою сестру в качестве неразумного существа,но я не говорю ничего. Люди скорбят очень по-разному и, быть может, ему до сих пор больно.

— Но все закончилось, — говорит Астарта. — Теперь Миттенбал один из лучших творцов здесь. Хотя я, конечно, считаю лучшим творцом себя. Но вместе мы тоже хороши.

Она смеется, словно птичка, и ее губы кажутся еще ярче от света лампочки. Все ставни в доме захлопнуты, а дверь заперта на засов. Наверное, живя на краю пустыни поневоле станешь осторожничать.

Миттенбал показывает любимое их творение. Хищную птицу, сделанную из тонкого, резного металла, внутри у которой бьется живое сердце. Птица поет сладким-сладким голосом, в котором я узнаю голос Астарты.

— Да-да, — говорит Астарта. — Я вложила немного себя в наше творение.

Я смотрю, как бьется за металлическим орнаментом красное, яростное сердечко. Оно как горящий уголек.

Миттенбал уходит спать, и мы с Астартой еще некоторое время сидим. Она рассказывает, что в апреле будет ярмарка, куда они повезут нечто удивительное. На латыни она говорит бойко, но иногда надолго забывает нужное слово и замолкает. Она кокетливая, но каким-то игрушечным, кукольным образом.

Наконец, она поднимается из-за стола, говорит:

— Пора спать, мой дорогой. Завтра решите, не хотите ли остаться еще на день.

Она тянется ко мне, от нее пахнет жимолостью, которая не должна расти в этом жарком месте. Астарта целует меня в щеку.

— Ты очень красивый, — говорит она. — Мне нравятся красивые люди.

Но я ни на секунду не думаю, что она хочет меня. У нее детское восхищение, словно она много младше, даже совсем маленькая девочка, хотя она явно чуть старше меня.

Я остаюсь в гостиной один. Длинноногая корзинка ходит вокруг меня, пока я не складываю туда свою чашку и блюдца, а потом цокает в направлении кухни, и наступает тишина.

Я листаю книжку, лежащую у меня на коленях. Мне здорово, и меня переполняют впечатления. Но наступит завтра, и мы не будем знать, что нам делать дальше.

Точки звезд обозначены цифрами, за цифрами скрываются буквы. Ответы и шифры.

Я решаю выйти во двор и посмотреть на звездное небо. В прошлый раз, когда мой бог помогал мне спасти папу, он говорил со мной. Были ли мы в минусовой реальности, если там его дом? Бездна звезд лишь часть огромного плана мироздания,в котором мы ничего не понимаем.

И все-таки я решаю выйти во двор и посмотреть в глаза моего бога. Может быть, ему интересно, что происходит со мной. Я отодвигаю засов и выхожу на крыльцо. Абсолютно все ставни закрыты, я из любопытства даже прохожусь вдоль дороги. Все как одна ставни действительно крепко запахнуты, как будто кто-то следит за порядком и проверяет их каждый вечер. Небо большое, звездное.

Аквариум с серебряными рыбками, думаю я, возвращаюсь на крыльцо, сажусь рядом с дверью и открываю книжку. Звезд много, но ни одна не мигает. Я пробую наугад составить предложение.

Видение. Вино. Моя. Война.

Звучит, как что-то, что мог бы написать Юстиниан. Некоторое время я с упоением занимаюсь составлением предложений. Ловлю взглядом звезду, ищу ее значение, запоминаю слово, ловлю следующую.