Книга Воображала, страница 25 – Дария Беляева

Я не была злой, не считала, что люди бездны должны умереть, в мирные времена я даже занималась благотворительностью. Но никто из них не должен был прикасаться к чему-либо в этом доме.

Особенноэтот, такой же варвар, как и все остальные, только еще хуже, потому что никогда не был покорен Империи.

Оттого вдвойне отвратительно было быть покорной ему. Я снова принялась вырываться, эта мысль придала мне сил. Я не какая-нибудь самка его вида, не женщина для него, и я не должна была просто лежать под ним. Он больно, как будто в наказание, сжал мою грудь, и в этот момент я почувствовала, как все его тело почти болезненно напряглось.

Он закрыл глаза, и я была рада, что он больше меня не видел. От ощущения его семени внутри я почувствовала спазм в горле, но меня все-таки не стошнило. Только вот я все-таки заплакала, уже не громко, как когда оплакивала сестру. Я плакала тихо, но слезы нельзя было скрыть. Я снова показывала ему слабость.

Мне казалось ужасно обидным и несправедливым, что он испачкал меня своим проклятым семенем, и мое тело не могло от него освободиться. Мне казалось, я никогда не смогу это смыть.

Я закусила кожу на руке, чтобы боль отрезвила меня, но этого не случилось. Он, наконец, отстранился, и этот навязчивый запах больницы и грязной крови перестал меня донимать.

Он встал, застегнул ширинку и теперь стоял надо мной абсолютно одетым. На нем была старая шинель, серая и протершаяся в нескольких местах, скорее, гражданская, чем военная. Непростительная нищета для генерала.

Он с пару секунд смотрел на меня, глаза его ничего не выражали, даже отвращения и брезгливости, которых я ожидала. Затем он подошел к гардеробу, открыл его и, почти не глядя, вытащил из него платье, принадлежавшее моей сестре.

— Одевайся. Ты идешь со мной.

— Или что? — выдавила из себя я.

— Или ты пойдешь со мной обнаженной.

— Мне нужно принять душ.

— Нет времени.

Мой взгляд скользнул по полу, наткнулся на винтовку.

— Хорошо, — сказала я. Для этого рывка я использовала все силы, что у меня оставались, и была вознаграждена. Я почувствовала под пальцами холодный и твердый приклад винтовки, но в этот момент он наступил мне на руку. Казалось, сейчас кости в пальцах захрустят, было так больно, что я заскулила, но руку не убирала. Я вцепилась в винтовку так, словно она была моим единственным шансом выжить.

На самом деле, конечно, она была моим единственным шансом умереть. Я должна была застрелить его,а потом, может быть, у меня хватило бы сил застрелиться самой и уничтожить страну, захваченную этими животными.

— Ты упрямая, — сказал он с тем же удивлением, которое, казалось, сопровождало каждый новый факт, который он узнавал. В следующий момент он освободил мои пальцы, но они, распухшие и красные, не хотели сгибаться. Он легко вырвал у меня винтовку.

— Одевайся, — повторил он.

— Убей меня.

— Я должен защитить моих людей. Это значит, что ты станешь императрицей. Я не убью тебя. И не позволю тебе умереть, пока ты не родишь мне наследника.

Он объяснял мне так, как учитель математики объясняет решение задачи ребенку. Я понимала, что это просто цифры, а условия нужны лишь для наглядности. Я сидела на полу не шевелясь, и он поднял меня на ноги, натянул на меня платье, пахнущее сестрой, и этот запах на минуту меня успокоил.