Книга Воображала, страница 65 – Дария Беляева

— Мне не нужно было туда ходить, — сказала она. — Я больше не пойду.

— Куда не пойдешь?

Я чувствовала себя бестолково, я могла только задавать вопросы, на которые она не отвечала. Голос у сестры стал плаксивый и испуганный, словно она маленькая девочка, которую обидели.

Сердце мое наполнилось жалостью и злорадством одновременно.

— Жадина, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

Я встала и отошла заварить ей чай. Она сидела совершенно неподвижно, словно никогда не была живой.

— Они сказали, что примут меня. Что я действительно желаю, раз сама нашла их. Я не знала, что так получится. Мне было так хорошо, а теперь тело словно вата, я не могу так.

Впервые на моей памяти сестра показывала слабость. Это она всегда была сильнее меня, она никогда не унывала. Я поставила перед ней чашку с дымящимся чаем, и она, словно сделав над собой неимоверное усилие, приложила к ней руки.

— Осторожно, — успела сказать я. — Горячо!

Но она не послушалась меня, наоборот, словно из желания причинить себе боль тесно прижала ладони к чашке. Я метнулась к ней, чтобы отнять ее руки от обжигающего фарфора, но ее глаза вдруг просветлели, и я увидела мою прежнюю сестру.

— Нет, — почти выкрикнула она. — Нет, нет, нет! Так лучше! Было плохо, но теперь все проясняется.

— Что проясняется, милая?

Я чуть не плакала от страха за нее и непонимания.

— Я все поняла, — сказала сестра. В ее голос и взгляд вернулась острота.

— Ты должна сделать мне больно, — сказала она. — Очень больно.

— Я не буду, Жадина!

— Если ты этого не сделаешь, я сделаю это сама! Но будет дольше. И сложнее.

Ее голос был властным, и она вдруг напомнила себя год назад. Я с такой радостью уцепилась за это воспоминание, что прошептала:

— Сейчас.

— Быстрее, Воображала, — голос у сестры зазвенел. Она отняла руки от чашки, и я увидела, как покраснели ее ладони.

— Лошадиный стек, — сказала она. — В шкафу.

Я сначала не поняла, о чем она говорит. А потом вспомнила, что в шкафу действительно, наряду с жокейской формой есть два наших стека. Мы планировали кататься на лошадях каждые выходные, как в Вечном Городе, но не заладилось, и я почти забыла, что мы когда-то собирались устраивать здесь конные прогулки и даже привезли все необходимое.

Я метнулась к шкафу, среди пахнущих нашими духами платьев и белья на полочках, я с трудом отыскала форму, а рядом с ней нащупала и стек. Когда я взяла его, я все еще не знала, что буду с ним делать. Он лег в руку легко, с приятной привычностью. Вот только я никогда не стегала им человека, а тем более — родную сестру.

— Быстрее, — выкрикнула она, и в ее голосе я услышала страдание. Сестра стояла у двери и скидывала платье, затем сняла лифчик. Я увидела на ее шее и груди множество засосов, а по ребрам шли длинные и тонкие царапины.

— Что с тобой делали?

— Я училась получать удовольствие, — сказала она. Голос ее снова истаивал, и я подумала, что не выдержу увидеть ее такой, какой она пришла, во второй раз.

Сестра оперлась на вытянутых руках о стену, подставила мне спину, чуть изогнувшись. Я увидела кровь под ее ногтями.

— Куда ты влезла, Жадина?

Но она неотвечала мне, замерла, закрыла глаза, и я ощутила, что она снова ускользает в эту иную пустоту. Тогда, размахнувшись, я ударила ее стеком, вызвав тихий вздох.

— Сильнее.

Мне казалось, я бью ее сильно, и я даже получала удовольствия от причинения боли, но сестра только помотала головой.