Книга Аркадия, страница 172 – Дария Беляева

К Астрид я шла нарочито медленно. Я видела, как ее опутывают тени, но теперь их не было. Темными казались только сосуды в белках ее глаз, почти черными. В остальном — она была, как и Констанция, просто мертва, безо всяких видимых причин.

И я завыла и зарыдала, хотя вообще-то считала себя очень уравновешенным человеком. Мне не стало за себя стыдно, стало просто удивительно от себя. Я все думала: вот и нет больше Констанции, как я и боялась. Нет Герхарда, и я не услышу его голос. Адриан не улыбнется и не скажет ничего в этой своей расслабленной буддийской манере, а Астрид не будет громко до отвратительного смеяться.

Астрид, Астрид — этого она хотела. И мы все хотели, раз ее послушались.

Я посмотрела на Акселя, от слез он передо мной расплывался. Он стоял надо всем этим нелепым полем битвы, посреди трупов всех, кого за долгое-долгое время, проведенное в Аркадии, знал. Аксель был как актер, который ждет аплодисментов, и тогда я подумала, может он и правду говорил, может сделал все только потому, что надоел ему Неблагой Король. И совсем ему не грустно, надо же.

Еще я подумала, что, согласно всем канонам, именно сейчас вся сказка должна была закончиться. Больше никаких братьев, никаких сестер, никакого Неблагого Короля. Я посмотрела на темное небо и красную звезду в его центре. Несомненно, оно должно было начать светлеть, и кровь должна была уходить из солнца, и я должна увидеть моих мертвецов еще раз, посреди дня.

Вот только ничего подобного не случилось. Небо рванула надвое молния, и все задрожало, как будто начиналось землетрясение. Еще одна вспышка расколола небо, и из черного оно стало рыже-алым, как волосы у Астрид, а потом снова черным. Снег под ногами начал таять, превращаясь в воду, а затем — в ничто. И я больше не слышала за спиной шума воды. Обернувшись, я увидела, что золота больше нет, поток, вырывавшийся вроде бы из горы, а на самом деле из ниоткуда, из самой пустоты, угас, и теперь из двух, остался лишь один. В замершую реку лились души, но их эфемерной силы было недостаточно для того, чтобынести их по реке. И сама река, далеко внизу, застыла, похожая на золотую цепочку. Магия остановилась, и я вспомнила болото, от которого кормились деревья.

Тогда меня настигло ужасное, детское ощущение — мы что-то сломали. Только это была не папина вещь, не мамина вещь — это было само мироздание. Я крикнула Акселю:

— Так и должно быть?

А он сказал:

— Абсолютно точно — нет.

Я метнулась к нему. Небо вспыхнуло снова, заклубилось рыже-алым. И я поняла — оно горело. Я видела, как бушует за горизонтом огромный, дикий океан. А когда я обернулась, там, откуда мы пришли, осыпался лес, больше не было видно никаких верхушек деревьев, только валежник до самого края.

Мы с Акселем стояли рядом и смотрели, как рушится весь мир. И я подумала — если исчезнет Аркадия, как быстро исчезнет и все остальное? Никаких больше душ, никакой больше магии. Мир, откуда я пришла, был обречен жить дольше Аркадии и постепенно истощиться, а потом так же умереть. Я хотела броситься вниз по лестнице, удержать хоть что-то, хоть одно деревце. Снег под ногами превратился в воду и уносил с собой кровь и мед, ими перестало так одуряюще пахнуть. Аксель сказал:

— Что ж, этого никто не ожидал.

— Что происходит?!