Книга Прощай, творение, страница 146 – Дария Беляева

- Быстрее, извращенец, - говорит Гуннар в его голове.

- У тебя есть понятия о личном пространстве?

- Я счел нужным вмешаться прежде, чем ты начнешь искать ее зубную щетку.

Франц сталкивается с еще одной непредвиденной проблемой. Все моющие средства в ванной женские и пахнут, как женские. Франц долгое время изучает батарею гелей для душа, уверенный, что никогда и не прикоснется к банановому или шоколадному. В конце концов, он выбирает мятный, как наиболее нейтральный.

После ванной, пахнущий как жвачка, Франц выходит в коридор. Там Кристания доказывает Гуннару, что на улице холодно.

- Мы справимся, - говорит Гуннар.

- Но, - говорит Кристания. - У Раду есть отличные шубки. Они даже мужские. Может быть. Чудовищно похолодало.

- Кристания, мы не простудимся.

- Точно? Вы наши гости, - говорит Кристания. Франц невольно любуется ее бледным, прозрачным видом.

- Спасибо, - говорит Франц. - За заботу, я имею в виду. Спасибо, Кристания.

Она чуть вскидывает брови, потом улыбаетсяуголком губ.

- Не за что.

- Дело не в заботе, она просто хочет нас унизить, - говорит Гуннар. - Пойдем.

- Подождите, - говорит Кристания напоследок. Голос у нее очень взволнованный. - Как там Раду и Габи, Гуннар? Все в порядке? Они живы? У них получается?

Глаза у Кристании при этом такие, что у Франца сердце разрывается, а Гуннар только говорит:

- Все в порядке.

И выходит, не оглядываясь.

Будапешт Франц любит по-своему сильно, он помнит его еще одной из столиц его Империи, Австро-Венгрии, которую Франц так любил. Там были те Вена и Будапешт, непохожие, но крепко связанные, как муж и жена.

Много воды утекло с тех пор, и все же Франц считает Будапешт своим вторым родным городом или, скорее, неотъемлемой частью Вены. Спустя столетие, Франц все еще отлично ориентируется в его улочках и улицах. Кристания, кстати говоря, не врала. Действительно похолодало.

Гуннар смотрит на Будапешт, как на старого врага.

- Отвратительный город, - скривившись, говорит Гуннар.

- Я бы не сказал, - пожимает плечами Франц. - Думаю, что он просто не в твоем вкусе.

Филиал Управления находится на окраине Будапешта, вдали от всех исторических мест и случайно забредающих туристов. Унылое серое здание времен социалистического строительства маскируется под психоневрологический диспансер. Интересно, думает Франц, у Гуннара был бы диагноз, если бы он обследовался, как следует?

Во всяком случае, он форменный параноик.

- Заткнись, Франц, - слышит он голос Гуннара в голове.

- Прости, - отвечает Франц вслух. И думает что это, наверное, самое частое слово, которое он употребляет в их с Гуннаром общении с самого начала. И в то же время Франц испытывает прилив радости оттого, что Учитель у него все-таки есть. В конце концов, именно в Будапеште работает Альбрехт, который от своего Учителя и вовсе сбежал. Они земляки, Альбрехт тоже из Вены, а потому Франц с ним сразу поладил. Альбрехт работает кем-то вроде разведчика, потому как его Слово как-то связано с невидимостью. Что это за Слово Франц до сих пор не знает, при всей своей умильной общительности, Альбрехт довольно скрытный.

Он встречает их в приемной, лучащийся от радости в одной из своих ярких рубашек. Альбрехт обнимает Франца и сдержанно пожимает руку Гуннару.

- Здравствуйте, господин Гуннар, - говоритАльбрехт. Он сияет улыбкой, обаятельной и нейтрально-вежливой одновременно.