Книга Прощай, творение, страница 171 – Дария Беляева

- Ты останешься здесь совсем одна?

- Это лучше, чем с Калебом, - смеется Айслинн.

- Ты жалеешь, что с Калебом так получилось?

- На том свете все равно встретимся с ним и сочтемся. Впрочем, он будет далеко не в первых рядах тех, кого я желаю видеть. У меня была ученица до него, Чэрити. И, конечно, мой собственный Учитель. Мне есть чего ждать, Артем. Я мечтаю, чтобы все случилось как можно скорее.

Айслинн гладит Тьери по седым волосам, говорит очень мягко:

- Хорошо, что я смогла его еще раз хотя бы увидеть за эту тысячу лет. Просто чудесно.

- Вы так сильно его любили, потому что он был хорошим Учителем? - спрашивает Артем. Он это понимает, сам он невозможно любит Ливию и не хочет верить, что она умрет. Предложи ему сейчас кто-нибудь оставить Ливии жизнь, он согласился бы не задумываясь, наступил бы на те же грабли, что и его Учитель.

- Он был хорошим, милосердным человеком и старался помочь тем, кому очень плохо, - говорит Айслинн. - Мы такими не стали.

- Зато все поняли в самом конце.

Красивые губы Айслинн трогает легкая улыбка, и она кивает. А потом притягивает Артема к себе, треплет по волосам.

- Ты меня задушишь, - хрипит Артем, потому что хватка у неесуровая.

- Прости, не рассчитала. Ты заходи еще, хорошо, милый? Перед тем, как вы с Ливией соберетесь покинуть Аменти.

- Да, - говорит Артем. - Я точно зайду. Ты еще и не рада будешь мне.

- Я тебе всегда рада.

Артем некоторое время молчит, а потом спрашивает:

- С тобой остаться? Ну, я могу попросить Ливию, чтобы мы...

- Нет, - отвечает Айслинн спокойно. - Я точно знаю, что хочу остаться здесь и хочу остаться здесь одна. Не жалей меня, это глупо. Я прожила в десять раз дольше, чем ты когда-либо сможешь прожить, по крайней мере, теперь. У меня была хорошая жизнь, и я правильно распорядилась ею хотя бы в самом конце.

Артем не знает, что ответить на это, кроме того, что он страшно не хочет Айслинн терять.

***

Ливия иногда трогала колючий ежик, думая, куда отец дел ее отрезанные волосы. Сжег, наверное. Она бы сожгла вот. Ливия надеялась только, что когда-нибудь отец выпустит ее и что волосы еще отрастут.

Не мог же он вечно злиться на Ливию за то, чего она даже не делала.

Из всех игрушек у Ливии осталась одна только птичка из бирюзы, которую она спрятала, когда отец велел отобрать ее игрушки. И она представляла, как эта птичка из бирюзы летит к папе, и папа все понимает: и что Ливия не виновата и что он ее любит. А потом папа обязательно придет и выпустит ее.

Солнце садилось, скоро ей должны были принести фрукты и хлеб.

Ливия свернулась на мягкой постели, сжала в руке птичку, грея ее теплом своего тела. Представляя, как птичка летит к отцу, Ливия и заснула. Во сне ей снова привиделся мужчина, красивый, как царевич, тонущий в золотом сиянии.

Он сидел рядом с ней на кровати, смотрел, как тает день.

- Здравствуй, Ливия, - сказал он. Уходящее солнце играло, подсвечивая его смуглую кожу.

- Хорошо, что ты пришел, - ответила Ливия. - Как я скучала по тебе. Расскажи мне какую-нибудь историю, Шаул? Расскажи про твою страну? Расскажи про чудных зверей? Расскажи, почему солнце уходит в конце дня? Расскажи про реку Нил? Расскажи про много-много рек других рек.

- Сегодня нет времени, моя милая.

- Ты уйдешь? - спросила Ливия, стараясь не выдать страха. Ей было бы так одиноко без него, ей так нравилось смотреть на его безупречно красивое лицо, она так мечтала, чтобы он остался рядом, а еще лучше был с ней всегда. - Мне уже девятьлет, я все пойму, если ты захочешь уйти.