Онлайн книга «Прощай, творение»
|
- Я давно за тобой наблюдаю. - Не могу сказать того же, - нахмурился Франц, но Гуннар не обратил на его недовольство никакого внимания. - Ты умираешь. - Да что вы такое говорите? Но Гуннар продолжал, кажется, даже не слушая его: - И ты сам это знаешь. Узнал сегодня. Будет жаль, если такой талантливый ученый закончит жизнь в чахоточной агонии. Большая потеря для мира. Когда он говорил "для мира", было совершенно ясно, что мир его не интересует никаким образом. Онпродолжил: - Кроме того, это страшная смерть. Но я могу помочь тебе. Ты хочешь жить? - Да, разумеется, - выдохнул Франц. Ситуация была чуточку абсурдной, а оттого Франц не совсем понимал, как стоит реагировать. - Тогда слушай меня, - Гуннар в глоток допил кофе и отставил чашку. - Тебе нужна операция. - Вы хирург? - Так тоже можно сказать. - Что значит, так тоже можно сказать? - не выдержал Франц. - Значит, что я обладаю достаточной квалификацией, чтобы спасти твою жизнь. В голове у Франца вдруг зазвучал голос его соседа по комнате, Эриха, молодого психиатра. - Объект амимичен, ему свойственна эмоциональная монотонность. Эмоциональный фон ровный, снижен. Эмоциональное реагирование притуплено, - вещал голос Эриха. Так случалось, когда Франц излишне волновался. Воспоминания о манере Эриха проводить анализ своих пациентов, помогали Францу в сложных беседах. Когда выяснишь психический статус собеседника, становится не так уж и неуютно. Гуннар смотрел на него очень внимательно, а потом чуть вскинул брови с таким выражением лица, будто тоже услышал голос Эриха. После небольшой паузы, он сказал: - Если только ты хочешь жить, придешь вечером, - Гуннар вытащил из кармана записку, явно заготовленную заранее. На ней значился только адрес. Отчего-то Францу показалось, что Гуннар особенное ударение поставил на словах "ты" и "придешь". Франц не прикоснулся к записке, но Гуннара это уже не интересовало. Он встал и положил деньги на столик, а потом двинулся к выходу, оставив Франца одного. Посмотрев на адрес в записке, Франц смял ее и кинул в чашку с темной гущей, которая осталась от кофе. *** Франц читает ее личное дело. Амалия Ригер, гражданка Германии, год рождения: 1917, год Рождения: 1952. Старая колдунья, надо же. И как ее умудрились поймать? Амалия Ригер спит крепким, химическим сном, и Франц откладывает ее личное дело. С фотографии на него смотрит красивая, полноватая немка с белозубой улыбкой и кудрявыми, светлыми волосами. Фотография старая, блеклая, потертая временем. Женщина, изображённая на фотографии, должна была состариться, а может даже умереть, но она лежит на кушетке совершенно такая же, как полвека назад. Разве что вместо платья - больничная рубаха. Слово "статус" в ее личном деле выделено алой полоской, а этозначит - опасна. Франц чертит на полу пентаграмму, пока старая леди не очнулась, полная недовольства. Мел крошится у него в руках, и Франц с раздражением думает, что сказал бы по поводу его работы Гуннар. Разумеется, ничего хорошего, как и всегда. Негодование накатывает волной и отпускает, как прошедший спазм. Закончив пентаграмму, Франц расставляет кристаллы в каждом ее углу, дожидаясь, пока они начнут издавать слабое люминесцентное свечение. Ритуалы Общего Круга всего удавались Францу, потому как к ним прилагались четкие и понятные инструкции, в отличие от его собственного Слова. |