Книга Прощай, творение, страница 60 – Дария Беляева

- Что?

- Надеюсь, ты хорошо меня понял. Мы постараемся обойти лесных животных и ловушки, но сам лес будет звать тебя. Я это знаю, я сделал его таким. Он проникнет в твои мысли, в те, в которых ты и сам себе не отдаешь отчета.

И Франц вдруг понимает: Гуннар же страшно волнуется. По нему сложносказать, из-за чего конкретно, но если уж он забыл о вероятности жучков в машине и говорит вслух, что-то действительно его беспокоит.

Франц некоторое время молчит, потом говорит:

- Хорошо, Гуннар. Спасибо. Я буду осторожен. Но разве ты не будешь рядом, чтобы...

- Не буду, - прерывает его Гуннар. - На лес наложено мое заклятие, оно влияет на разум. Ты будешь совершенно один. Просто не отвлекайся и иди вперед, никуда не сворачивай. Все же, я все равно считаю, что это лучше, чем дикие звери или средневековые капканы.

- Ты переживаешь, Гуннар?

- Разумеется. Я ведь колдовал над той частью леса, которую мы будем пересекать. И я вполне уверен, что сделал все качественно.

Едут они в действительности часа четыре. Дороги свободные, может, потому что они уезжают в сторону от цивилизации, а может потому, что будни и все добывают хлеб насущный вместо того, чтобы разъезжать по стране.

Они все дальше удаляются сначала от Бухареста, а потом и от любых других населенных пунктов, больших и малых. Последний час езды проходит на тонкой вене дороги между бесконечным лесом. Они поднимаются в гору. Францу чувствует себя человеком, играющим в "горячо или холодно". Иногда он ощущает взрывы магической силы, но вскоре они затихают, а Франц и Гуннар едут дальше, не останавливаясь.

В конце концов, на самом вроде бы неприметном участке дороге, Гуннар говорит:

- Все. Мы приехали.

- Что, уже?

Дорога, кажется Францу, должна заканчиваться хоть чем-то. Городом, селом, озером, чем угодно, может даже просто-напросто концом дороги, тупиком. Но дорога уходит дальше, а Франц останавливает машину, паркуется, будто это важно в таком Богом забытом месте. Они выходят, Франц потягивается, чувствуя хруст костей, приятный и противный одновременно. Гуннар некоторое время всматривается в лес, потом говорит:

- Идем, Франц. Лучше управиться до темноты. Не хотелось бы встретить ночь в лесу.

Франц смотрит себе под ноги, пинает какой-то камушек, а потом идет вслед за Гуннаром. Поначалу ему кажется, что ничего-то такого особенного в лесу нет, а кроме того - ничего опасного, даже сезон клещей подошел к концу.

Гуннар идет очень осторожно, почти бесшумно. И в то же время, Франц замечает, что в его повадках, выражении лица появляется еще более выраженная царственность. Он ужаснокрасив в этот момент, как король, вернувшийся, наконец, в свою страну.

Над головами у них поют птицы и пролетают облака. Лес становится все гуще и гуще. Франц старается держаться к Гуннару поближе, но просто на всякий случай. Запах подгнивающих осенних листьев кажется приятным и безопасным.

Франц расслабляется окончательно, думая, что до означенного проклятого леса им придется идти еще долго через лес безымянный и обычный. И именно тогда он слышит голос, зовущий его. Сначала голос неопределим, он смутно знаком, и в то же время узнать его Франц не может.

- Франц, - говорит голос. - Иди сюда, Франц.

И постепенно в звуках этого голоса прорезаются знакомые интонации. Франц слышит свою сестренку, ту самую, которая разломала кукольный домик, а потом, много лет спустя, в возрасте семнадцати лет, умерла.