Книга Мой дом, наш сад, страница 100 – Дария Беляева

Я постепенно прихожу в себя, забывая о холоде морга, солнце ласкает мне нос, и я зажмуриваюсь. Я будто оказываюсь в раю, и мне невероятно хорошо, я никогда прежде не была в таком просторном месте. Поляна простирается, кажется, до самого горизонта, как море, а позади темнеет лес.

Я сжимаю амулет, на этот раз он теплый, впитавший жар моего тела.

Вокруг меня летают бабочки, жужжат пчелы, где-то далеко проносятся мимо стрекозы с почти прозрачными крылышками. Я слышу мальчишечий голос Номера Двенадцать:

- И ты всех убил? Всех-всех? Никого не оставил?

Я оборачиваюсь и вижу, как Номер Двенадцать колотит палкой муравейник. У него залихватские движения и смелый, злой вид.

- Да, - отвечает ему Номер Девятнадцать, голос его лишен всяких интонаций.

- Круто, - говорит Номер Двенадцать, а потом, сжимая в руках палку, обрушивается на муравейник сверху.

Номер Девятнадцать сидит рядом, он совершенно неподвижен, глаза у него закрыты. У его ног лежит Номер Четыре, покрытый трупными пятнами, по-восковому бледный и абсолютно точно мертвый.

Номер Двенадцать прекращает бой с муравейником, и вся мальчишеская веселость с него спадает, он смотрит в сторону мертвеца.

- Надо похоронить его.

Номер Девятнадцать едва заметно мотает головой. Он выглядит так, будто медитирует.

- Ты говорил, родители тебя ждут, - говорит Номер Двенадцать.

Номер Девятнадцать снова едва заметно мотает головой.

- Что ты имеешь в виду? - спрашивает он одними губами. - Я такого не говорил.

- Говорил!

- Не говорил!

- Ты соврал! Ты просто лгун!

- Ты лгун, если говоришь, что я такое говорил.

- Говорил!

- Нет.

Смешно смотреть, как они по-мальчишечьи препираются, и Мордред уже тогда был лгуном, надо же. Больничная рубашка на Номере Девятнадцать теперь кажется розовой, дождь размыл на ней кровь. Вся сцена - дети на летней поляне, цветы и насекомые, труп ребенка, смешная перебранка, розовая от крови больничная рубашка Номера Девятнадцать - тошнотворно-контрастна.

Мальчишки не видят меня. Мне кажется, что они сейчас подерутся, Номер Двенадцатьскалит белые острые зубки и смеется, требовательно и зло, но Номер Девятнадцать только в очередной раз мотает головой.

Он кладет руку на тело Номера Четыре.

- На солнце он будет гнить быстрее, - говорит Номер Девятнадцать со странной для ребенка бесчувственностью. Он открывает светлые глаза, зрачки сужаются от света. - Нужно быстрее его вернуть.

- Вернуть в смысле обратно?

- Вернуть нам, - говорит Номер Девятнадцать. Он резко оборачивается, смотрит куда-то в темноту леса. Я вижу, как мелькает там что-то грязно белое и слышу тиканье внутренних часов. Господин Кролик, вспоминаю я.

Номер Двенадцать замирает, глядя туда же, но взгляд его не выражает никакого понимания.

- Чего там? - спрашивает он.

- Ничего, - отвечает Номер Девятнадцать.

- Я буду охотиться. Хочешь, пожарю нам крота на ужин?

- Да.

Номер Девятнадцать все еще смотрит в темное пространство леса, губы его сжаты, он не слушает Номера Двенадцать, а слушает что-то еще.

- Да, - повторяет он. - Ты говоришь очень грубые вещи.

- Чего? - смеется Номер Двенадцать, а потом мечтательно, безо всякого перехода продолжает: - Мама по четвергам готовила индейку. Вот бы сегодня был четверг.

Он ловит стрекозу, совершенно детским движением, задействовав все тело, а не только руки, падая вниз. Номер Девятнадцать остается неподвижным.