Книга Мой дом, наш сад, страница 109 – Дария Беляева

И я вижу Галахада. На нем скромная одежда, он бледный, под глазами у него синяки, больше всего он напоминает студента-медика. У него тот же кроткий взгляд, что и сейчас. И в помещении, где он стоит, Галахад выглядит так, будто зашел сюда случайно. Стены, выкрашенные в алый, висящие на крючках наручники и плетки, кнуты и кляпы, кровать с атласными простынями, девица в латексных перчатках и кружевных трусах.

Она говорит:

- Как всегда, милый? - в голосе у нее предвкушение.

- Да, - кивает Галахад. - Разумеется.

Она подходит к нему ближе. У нее небольшая, подтянутая грудь с острыми сосками, широкие бедра и длинный шрам на ноге. Густые черные волосы стянуты в высокий хвост кожаной, широкой резинкой.

Галахад говорит:

- Я думаю, это в последний раз, милая.

- Почему? - спрашивает девушка. Галахад гладит ее по щеке, нежно улыбается, потом заламывает ей руку, толкает на кровать.

- Я уезжаю, - говорит Галахад.

- Надолго?

- Вероятнее всего, навсегда.

Галахад прижимает ее к кровати, достает из кармана брюк скальпель и улыбается. Лезвие проходится вдоль шейного позвонка девушки, снимает сначала верхний слой кожи, а потом и мясо, но место того, чтобы вопить от страха и боли, она стонет от удовольствия.

И отчего-то я уверена, что дело не в мазохизме, а в магии. Скальпель ходит вдоль позвонков, обнажая их. Я вижу белые, покрытые кровью косточки, похожие на узор, идущий вдоль спины. Галахад целует этот узор, и девушка захлебывается наслаждением, а Галахад царапает ее бедра, стягивая трусы. Кожа под его поцелуями зарастает, но Галахад снова вскрывает ее скальпелем.

Это не похоже на то, происходило между ним и Морганой, в этом совершенно нет любви, только интерес, анатомический, почти противный интерес патологоанатома к телу.

В какой-то момент Галахад переворачивает девушку на живот.

- Закрой глаза, милая и ни в коем случае не открывай, хорошо? - говорит он.

- А то что? - спрашивает девушка игриво, ее голос хриплый и срывающийся.

- А то я наконец-то тебя накажу.

Галахад завязывает ей глаза, улыбается, любуясь на нее. А потом вскрывает ей живот. Она стонет так, будто он трахает ее, когда Галахад засовывает руку в ее брюшную полость, роется там, вытаскивает орган за органом и любуется. Его глаза полны чего-то вроде зависти. Ее человеческие органы обеспечивают ее тело в полной мере. Улыбка у Галахада хищная, звериная, иногда он принюхивается к запаху крови совсем как животное.

И он неизменно возвращает все органы на место. Наконец, он проводит рукой над ее животом, и края раны сходятся снова. В это время она достигает разрядки, выгибаясь ему навстречу, так что бы податься под его прикосновение.

Галахад щелчком пальцев возвращает простыням и коже девушки чистоту, убирает в карман скальпель и только потом стягивает с нее повязку.

- Не понимаю, - говорит девушка нежным шепотом, пока Галахад целует шрам на ее ноге. - Зачем ты сюда ходишь? Ты ведь никогда не делаешь мне больно.

Ее голос еще не до конца утихает у меня в голове, как я оказываюсь в своей комнате. Все закончилось, думаю я, а потом вижу, что за окном - зима, и моих вещей тут еще нет.

Комната пуста, она как бы лишь скелет комнаты, на который еще не наросло ничего делающего ее моей.Мордред стоит посреди комнаты, его пальцы будто перебирают невидимые струны, и он шепчет что-то ритмичное. На занавесках распускаются цветы, как живые. Они невероятно красивы и невероятно подвижны. Один образ сменяется другим, вот на белом алеют розы, а вот желтеют тюльпаны. Наконец, Мордред, не открывая глаз, останавливает свой выбор на россыпи незабудок. Он улыбается.