Книга Мой дом, наш сад, страница 126 – Дария Беляева

Я начинаю трястись и колотить по крышке что есть силы, рыдаю, и Гвиневра в моей голове рявкает, но ее голос все равно кажется тише, чем прежде:

- Вспомни умную мысль, которая у тебя только что была!

- О том, что я бесполезная дура?

- Об этом подумаешь потом, хотя, безусловно, это правда. Что такое магия?

- Это боль.

- Твоя лучшая подруга, свет твоей жалкой жизни, сдохнет, если ты не соберешься прямо сейчас, - говорит Гвиневра с должной степенью безжалостности, вызывая у меня поток слез еще более бурный, чем прежде.

- Или ты хочешь этого? - спрашивает Гвиневра.

И тогда я издаю визг, который, вероятно, мог бы и мертвого разбудить, от него вылетают стекла в окнах, но главное, разлетается на осколки, мелкие, брызгающие вверх, как салют, хрусталь. Я не думала ни о каких заклинаниях, не делала особых жестов, не использовала никакого реквизита из фэнтези. Мне просто было больно.

Я ловлю Моргану, мое намерение состоит в том, чтобы не дать ей упасть, но мы падаем обе. Глаза у Морганы закрыты, она бледна. И я думаю о том, что в сказках мне полагается быть принцем и поцеловать ее. Я не принц, я даже не принцесса, но если я и хотела когда-нибудь и чего-нибудь достаточно сильно, так это освободить ее. Когда я касаюсь ее губ, сначала холодных, а затем теплеющих, она открывает глаза. Я слышу над ухом голос Кэя:

- Я думаю, она и так бы проснулась. Ну, есть у меня такое подозрение.

Он добавляет:

- Но я не уверен.

Моргана обнимает меня. Крепко, почти больно, вцепляется в меня, как кошка, так что мне становится тяжело дышать. Глаза у нее дикие, синие и злые. Она шипит:

- Почему так долго?!

- Прости, - отвечаю я.

- Да все нормально, - говорит Ниветта. - Мы здесь всего лишь едва не умерли.

Я оборачиваюсь к ним. Они стоят, бледные настолько, что почти сияют. Мы с Морганой протягиваем им руки, одновременно, и они кидаются к нам. Мы обнимаемся, и все события последних пары-тройки часов перестают для меня существовать. Это мои друзья, они здесь, они живые и теплые.

- Эй, Гарет, Гвиневра, хотите обниматься?

- Нет, Кэй.

- Я хочу!

- Фу, Кэй, ты не спросил нас, - шипит Моргана. - Мы не хотим обниматься с Гаретом.

Гвиневра и Гарет стоят чуть в стороне от нас.

- Почему ты так долго? - спрашивает Гарет. Я благодарна Гвиневреза то, что она молчит.

- И почему ты одета, как викторианская барби?

- И почему ты...

Моргана видит пятно крови на моем платье, говорит:

- Так, все, заткнулись. Выпустили, и хватит с вас.

Я спрашиваю:

- А где взрослые?

- Один сошел с ума, - говорит Гвиневра.

- Два осталось, - смеется Моргана. А потом лицо у нее вдруг белеет еще сильнее, становится и вовсе как снег.

- Гребаный больной ублюдок! - взвизгивает она.

- О, - говорит Гвиневра. - До тебя дошло.

- Заткнись! - рявкает Ниветта с неожиданной злостью, а потом трогает меня за плечо, очень мягко и указывает в конец длинного зала. Сначала я в который за это время раз думаю, что сошла с ума.

Это было бы логично.

Стена оплетена цветами, как балконы бывают увиты плющом. Зрелище это безусловно красивое, тут и там выглядывают разноцветные лепестки, сплетены в единое полотно сотни стеблей, одуряюще пахнет свежестью зелени и смешивающимся друг с другом запахом роз, орхидей, ландышей, гвоздик, и еще сотен цветов горящих сотнями цветов.

Далеко не сразу я замечаю в этой цветочной оргии, сплетении всего и вся, Ланселота и Галахада. Цветы оплетают их так, что почти ничего не видно. Лепестки, стебли и листья обрызганы кровью. Я встаю, подхожу ближе.