Книга Мой дом, наш сад, страница 14 – Дария Беляева

Да-да, разумеется, библиотека побуждает меня к тому, чтобы так и провести в школе всю мою славную жизнь.

- Ты моя лучшая подруга, но иногда я этому удивляюсь, - почти напевает Моргана,срывая очередной цветок и вдыхая его запах. Я беру очередную ласточку и укладываю ее в предпоследний приют - плетеную корзину. Ласточкам уже ничего не будет, мертвых я не боюсь. Но руки у меня трясутся оттого, что я могу навредить букашкам, ползающим в птичьем теле. Мне кажется, что я их давлю.

- Конечно, ты этому удивляешься. Ведь твой лучший друг Кэй.

Моргана смеется.

- Лучший друг, а не лучшая подруга. Можешь не переживать, тебе никогда не занять его место, у тебя просто нет нужной хромосомы.

Моргана жестокая, и все же из ее голоса никогда не исчезают ласковые, конфетные нотки. Из кармана юбки Моргана не спеша достает сигареты. Тяжелые, мужские, в блестящей синей пачке с живописным мертвым плодом на обороте, надпись над которым гласит "мертворождение".

- Очень концептуально, - говорю я. Моргана хмыкает и закуривает, я вытягиваю из пачки вторую сигарету.

- Я имею в виду, наша школа, как мертворожденный мир, отрезанный от доступа ко всему и медленно разлагающийся на помойке Вселенной.

Моргана затягивается и выпускает дым мне в лицо. Я делаю то же самое.

- А ты говорила, что любишь это место. Забавно получается.

- Я и люблю. Ну, знаешь, я читала, что некоторые больше всего любят своих детей-инвалидов.

- А я читала такое же про мужей-алкоголиков.

Мы смеемся одновременно, вовсе не из презрения к Стокгольмскому синдрому или неполноценным детям. Просто практически обязательным добавлением к любым нашим репликам о чем-то за пределами школы будет "я читала". У нас просто нет необходимого опыта. Наша картина мира, наверняка, сильно повреждена этим отсутствием. С другой стороны нам негде применять нашу картину мира. Моргана толкает меня в колючие ежевичные кусты, и ветки остро проходятся по моим коленкам. Мы садимся прямо на землю, я опускаю корзину с птицами и с наслаждением затягиваюсь. Курение - одно из самых больших удовольствий в моей жизни. Я захотела курить, когда прочитала первую книгу о Шерлоке Холмсе. Трубки ни у кого из взрослых не было, поэтому Ниветта помогла мне стащить у Мордреда сигареты. Мне было одиннадцать, и я до сих пор чувствую себя несколько виноватой. Однако же, первая сигарета, от которой кружится голова и разбирает мучительный кашель, осталась для меня незабываемой и прекрасной. Мы частенько воруем сигареты увзрослых, а они делают вид, что этого не замечают.

Мы с Морганой сидим в ежевичных кустах, курим и смеемся. Ягодный сок и кровь мешаются на моих коленках.

- Как думаешь, кто все-таки убил этих птиц? - говорю я сквозь смех.

И тогда глаза Морганы расширяются, ее зрачки пульсируют, а губы растягиваются в улыбке.

- Номер Девятнадцать, - говорит она. - Чтобы нас спасти. Это знак.

Выглядит Моргана в этот момент жутковато, и ее красота приобретает особый оттенок и особое значение. Я затягиваюсь глубже, и тут слышу голос Ланселота:

- Эй, курицы, вы собрали ваших дальних родственниц на вверенной вам территории?

Мы с Морганой одинаково быстро тушим сигареты, встаем. Ланселот возвышается над нами так угрожающе, что я даже забываю поднять свою корзину. Он скалится и кивает на землю, я хватаюсь за ручку, будто взвешиваю мертвых птиц.