Книга Маленькие Смерти, страница 52 – Дария Беляева

— Отличное место ты нашла. Странно, что не в пабе, подруга.

Как только Мэнди видит меня, она угрожающе щурится, а потом вдруг незаметно показывает мне язык. Папа делает вид, что меня здесь вообще нет, как он делал обычно, когда его вызывали в мою настоящую школу. Отец Стефано указывает мне идти в кабинет, а сам остается за дверью.

Когда я занимаю место рядом с отцом, Морриган только улыбается своей холодной, неживой улыбкой и поправляет галстук. Рядом с ней сидит Доминик, на нем белая, снежно белая рубашка. Впервые, может потому что мамочка заставила, может потому что на белом кровь живописнее смотрится. А вот Морин здесь нет.

— Вам стоит понимать, что за вами следит снайпер. В худшем случае, я подам ему сигнал. Надеюсь, это знание остановит вас от глупостей, мисс и мистер Миллиган.

Выражение лица у папы не меняется совершенно, как будто Морриган упомянула что-то скучное, вроде погоды в Детройте. Зато Мэнди чуть вскидывает бровь, потом тянет как-то почти кокетливо, будто бы Морриган ей в общем даже и нравится:

— Нет, подруга, ты не очень понимаешь. В худшем случае, моя организация уничтожит твою организацию, а я убью тебя. Надеюсь, что это остановит тебя от глупостей.

— Мэнди, милая, — вздыхает папа. — Очень тебя прошу.

— Что? Это же схема «хороший коп — плохой коп».

— Да. Но только ты должна была быть хорошим копом.

Райан поворачиваетсяк Морриган, улыбается ей, но глаза у него остаются очень внимательными.

— Здравствуйте, Морриган. Я хотел бы сказать «мисс Миллиган», но все мы здесь имеем отношение к этой фамилии. Итак, надеюсь то, что мы забираем сына — вопрос вполне решенный.

— Изложите мне свои условия для начала. Вопрос в первую очередь обсуждаемый. Вы не в том положении, чтобы навязывать мне решение.

— Разумеется, — кивает папа, смиренно, как монашка Морин. Мэнди закуривает, и с удовольствием смотрит, как Морриган чуть заметно, только на секунду морщит нос.

— Дело в том, что мой мальчик не представляет абсолютно никакого интереса для науки. Кроме, конечно, того факта, что он изумительно хороший медиум благодаря трем дням, проведенным в мире мертвых. Куда больше, чем три минуты клинической смерти, правда? Но медиумы вас интересуют, как я понимаю, исключительно мертвые.

Доминик улыбается своей блестящей жутковатой улыбкой, но ничего не говорит.

— Вы не найдете ничего необычного в его крови или плазме крови, ничего необычного в его физиологических показателях, ничего необычного в строении внутренних органов. Он вам просто не нужен. Он здоровый человек, не считая миопии, — папа снимает свои очки и принимается их протирать. — Но даже и в ней ничего необычного нет. Он живой. Такой же как мы с вами. Не зомби, не монстр Франкенштейна, обычный молодой человек. Разве что слишком любопытный. Ничего впечатляющего вы не найдете. Ключа к воскрешению мертвых вы не найдете. Если уж вы так серьезно озабочены идеей оживления мертвецов, может быть, лучше спросить у нас?

— Иными словами, подруга, если ты хочешь узнать, о воскрешении мертвых, спроси меня, как, — продолжает Мэнди. — Как ты уже, наверняка, знаешь от своей всевидящей мамашки, мы делали это. У нас секрет. Дело не в движениях и словах, а в чем-то, что не увидишь, сколько бы не перебирал четки. Мы можем тебе этот секрет рассказать, а можем и не рассказать. Именно поэтому, твой снайпер никого из нас не тронет, ты ему не прикажешь. Тебе очень-очень хочется знать то, что знаем мы. Понятия не имею, почему, ведь у меня нет мамочки-предсказательницы, но очень хочется. У нас же в свою очередь нет никакого желания посвящать тебя в какие бы то ни было тайны.