Книга Долбаные города, страница 72 – Дария Беляева

— Макси, ты не на уроке, — мягко сказал Эли. Я грязно выругался и добавил:

— Видишь, я знаю! Общепринятое мнение, словом, состоит в том, что либо у всего есть рациональная причина, либо так было всегда. Так вот, ребятки, а что если это не так? Что если двадцатый век превратил нас в совершенных убийц?

Эли и Леви смотрели на меня во все глаза, я не понимал, чего в их взглядах больше — восхищения или скепсиса. Я знал, что говорить умею так, как хорошие любовники — трахаться. Им нравилось, как я говорю, но они считали, что я несу чушь.

— Что если мы живем в мире, в котором все теории заговора — правда? — спросил я. — Ребятки, что если мир устроен так, потому что нас щипает, как травку, древний бог?

Они молчали, и я добавил:

— С большими желтыми глазами.

Или не большими. Я не знал.

Леви и Эли все равно молчали. Эли почесал нос, стараясь скрыть неловкость, Леви сложил руки на груди.

— Да, я знаю, что вы скажете. Теории заговора — это попытки объяснить мир для чайников, оправдать существование в нем зла и заменить необходимость вечного поиска сложных причинно-следственных связей наличием очень простого образа врага.

Леви пожал плечами.

— Нет, мы этого не скажем.

На телефоне его зазвенел будильник, и он положил таблетку под язык. Я закурил, отгоняя рукой дым в сторону окна, отпил кофе и сказал:

— Давайте-ка просто попробуем представить, что это правда. Как Леви представляет мамочку в своей постели, когда не может уснуть.

— Да завали ты уже!

Эли откинулся назад, на кровать, и уставился в потолок.

— Я не понимаю, к чему ты ведешь!

Экспрессия в его фразе подсказала мне, что Эли уже отчаялся. Для того, чтобы окончательно убедить меня в этом, Эли издал горестный стон, какие в количестве извлекали из него сложные уравнения.

— Я понимаю, — сказал Леви. — И не уверен, что хочу слушать дальше. Может фильм какой-нибудь посмотрим?

— Думаешь, Калев хотел бы, чтобы мы смотрели фильмы?

— Ну, да. Если бы это были «Звездные войны».

— «Звездные войны» — программа стратегической оборонной инициативы Рэйгана, которая едва не сорвала соглашенияпо ядерному разоружению. Ядерное разоружение! Война! Миллиарды погибших!

— Макси, успокойся!

— Уговорил. Но тогда обещай послушать меня.

И я рассказал им все, с самого начала. Леви, правда, сидел, уткнувшись взглядом в экран телефона, пока я не перешел к части об исчезнувшем посте Сахарка.

— Это забавно, — сказал он. — Потому что ты — Ириска.

— Леви!

— Что, Макси?

— Ты меня слушаешь?

— Это просто чокнутый, Макси. Это ничего не значит.

— Ты вообще помнишь о крови?

Леви кивнул, и я повернулся к Эли. Он молчал, смотрел в потолок, и я понял, что он мне верит. И тогда я вроде как еще понял, что пути назад нет. Все это правда случилось и, может быть, не стоило идти на могилу Калева в тот день и час. Утихомирив свои сложные чувства, я отпил еще кофе и поставил свой тумблер с символом FARK (революционные вооруженные силы Колумбии, так-то, это вам не русалочка из «Старбакса»!) на стол.

— Я перейду к делу. Калев попал в чью-то ловушку.

— И сейчас ты скажешь, что его разум подчинил голодный желтоглазый бог, потому что на эти мысли тебя навел шизофреник из интернета? — спросил Леви. — Тогда у меня плохие новости для тебя, Макси. В таком случае ты — тоже шизофреник из интернета.