Книга Долбаные города, страница 88 – Дария Беляева

Я подумал, что это самый вкусный завтрак в моей жизни, и почему-то мне стало себя так жаль, что я засмеялся. Папа сказал:

— Я люблю тебя, Макс.

— Да-да, и яичница — способ сказать об этом. Я знаю, пап.

— Ты расскажешь мне, как твои дела?

Я задумался. Сказать можно было все или ничего. И я ответил:

— Я курю.

— Это вредно, Макс.

Я знал, что мне не уместить в короткий рассказ все, что было сейчас со мной, а у меня осталось всего десять минут до выхода, если я хотел не опоздать на автобус до Дуата и попасть в телевизор.

— Ты никогда не думал, что вокруг тебя слишком много событий, и они сжимаются в кольцо, которое задушит тебя?

— В те три месяца, которые я проучился в колледже, меня один раз пригласили на вечеринку.

Я широко улыбнулся папе и поправил очки. На тарелке оставалось всеменьше моего завтрака, и я подключил к процессу кофе и апельсиновый сок.

— Сегодня отличный день, — сказал я.

— Как твоя карьера в интернете?

— В интернете я прикольный.

— Это здорово.

— Ты никогда не думал, пап, как странно, что мы должны быть благодарны нашей семье за тех людей, кто мы есть? Даже если наши родители как будто ничего не сделали для этого. И как вообще странно — попасть при рождении в определенную семью и стать кем-то, кем при других раскладах ты быть никак не мог.

Папа сказал:

— Наверное, это странно. Хотя не так странно как то, что мы вообще попадаем в этот мир, да еще таким странным способом.

Я засмеялся.

— Сегодня, в общем, я чувствую себя очень значимым, — сказал я. — Кем-то, кто может сказать что-то важное.

— Ты вроде хотел стать журналистом.

— И у меня почти получилось, сэр. Разве что вам придется выплатить издержки корпорациям, подавшим против меня иск.

— Не паясничай, Макс.

— Давно ты не произносил фраз с «не», кроме «не хочу жить».

Теперь засмеялись мы оба.

— Ты не опоздаешь в школу? — спросил папа. Я покачал головой. Это, конечно, не была совсем уж ложь. Одним махом допив сок, я встал из-за стола.

— Я люблю «Золофт», — сказал я.

— Я тоже, — ответил папа. — Ты не забываешь пить нормотимики?

— О, да, точно, выпью по дороге в школу.

Тут я, конечно, уже солгал, но сделал это так небрежно, с лоском, что самому понравилось. На улице было уже совсем светло, свежо и солнечно, однако же по-зимнему прохладно. Я поспешил к автовокзалу, от моего дома он располагался не так уж далеко, и я дошел бы до него вслепую, благодаря славным детским воспоминаниям о самых вкусных хот-догах.

Автовокзал в Ахет-Атоне был маленький, с кассами, двумя закусочными и одной, совершенно шикарной, тележкой с хот-догами. Я даже пожалел, что позавтракал. Когда я увидел чокнутых и Эли, у всех них в руках было по хот-догу. Они растянулись на круглой скамейке, окружавшей единственное на автовокзале дерево. Когда-то очень давно его росток, как в социальной рекламе, пробился сквозь асфальт, и его решили пощадить. Всюду стояли припаркованные «Грейхаунды» с растянувшейся по широким бокам рекламой. Эли сразу же пихнул мне в руки билет, сказал:

— Автобусотъезжает через десять минут!

— Ого! А тебе правда некогда объяснять?

Леви сказал:

— Надеюсь, мы вернемся до вечера, иначе мои родители буквально сойдут с ума.

Вирсавия сказала:

— Они буквально сойдут с ума, когда увидят тебя по телику.

— И тебе самому на себя смотреть нельзя, — сказал я. — Может случиться припадок.