Книга Марк Антоний, страница 259 – Дария Беляева

Наконец, они спустились. Мы встретились где-то на середине дороги. Мой сын был на руках у Кассия, но за ним неотступно следовал Эрот.

Я прикрыл глаза.

Кассий, желтокожий, болезненный, тощий и злой, как бездомный пес, никогда мне не нравился. У него был резкий характер, и он казался мне куда более вероломным, чем Брут. Но крошка Лепид уверенно семенил рядом с Брутом, и все было решено.

Мы пожали друг другу руки. Я — Кассию, Брут — Лепиду.

Я украдкой взглянул на Антилла. Он выглядел удивленным и заинтересованным, но не испуганным. Мой бедный малыш, он ничего не понимал, и все ему было интересно. Крошечное доверчивое существо.

Кассий сказал мне:

— Если это правда, Антоний, ты проявил редкое для тебя благоразумие.

— Если бы это было неправдой, я бы не позволил тебе держать на руках моего сына, — ответил я. Кассий моим ответом был вполне удовлетворен.

В целом заговорщики выглядели плохо. Бледные, осунувшиеся, с руками в запекшейся крови (они омыли руки в крови Цезаря, стремясь подражать греческим тираноубийцам).

Этими кровавыми руками Кассий обнимал моего сынишку. Впрочем, мужчина должен привыкать к крови с детства.

Да и, чего уж там, я обрадовался, увидев кровь Цезаря — его частицу на этой земле. Мне почему-то казалось, что весь он исчез из мира. Кровь, кровь, кровь, сколько раз уже написал я это простое слово?

— Идите домой спокойно, — сказал я. — Умойтесь, отдохните и поешьте. Никто не тронет вас. Когда вы отдохнете, мы обсудим все дела лично.

В качестве жеста доброй воли я пригласил на ужин Кассия, а Лепид — Брута (повезло ему). Брут держался проще, не так настороженно. Когда заговорщики пошли вниз, прихватив с собой наших детей, я шепнул Лепиду:

— Брут слишком доверчив для предателя.

Лепид хмыкнул, и мы тоже пошли вниз.

К ужинуФульвия не вышла, и мы с Кассием поели в тесной компании. Кассий пришел с моим ребенком, как мы и договорились.

— Благодарю тебя, — сказал он. — Твой сын помог мне добраться до моего дома. Надеюсь, выйти из твоего дома я смогу в такой же безопасности.

— Не сомневайся, — ответил я. — Это уже решено.

Пока мы с ним возлежали за ужином, я неотрывно смотрел на руки Кассия. Теперь, когда эти руки не были покрыты запекшейся кровью, я хорошо различал длинные порезы на его ладонях. Какой же должен был быть хаос, что заговорщики резали друг друга, сталкивались кинжалами.

Я все хотел спросить Кассия, как это было, что он видел, когда убивал Цезаря, было это быстро или нет, кричал ли Цезарь. Как он там?

Но, конечно, мы разговаривали о делах. Я снова пообещал заговорщикам провинции и безопасность, снова заверил их в том, что не хочу войны.

Кассий показал частокол мелких острых зубов.

— Марк Антоний и не хочет войны?

— Марк Антоний тоже не любит войны, в которых может проиграть, — ответил я. Лесть приятна всем и действует как масло, которое поможет надеть самое тугое кольцо.

Странное чувство, ломать хлеб с человеком, который убил твоего друга. Пить с ним вино. Говорить с ним так, словно ничего не случилось.

Кассий охотно поддерживал эту игру.

— Прошлое, — повторял я. — Прошло. Теперь нам нужно учиться жить в мире без Цезаря. Я имею в виду, и вам, и нам. Вы ведь тоже несколько растеряны, правда?

Кассий хмыкнул.

— Отчасти, — сказал он. — Но у нас есть достойный образец будущего.