Книга Марк Антоний, страница 413 – Дария Беляева

Я всегда думал, что похож на Геркулеса, но сколько крови утекло с тех пор. И все-таки это возможно.

Интересно также, как будут выглядеть Антонии далекого будущего.

И вообще, я тут недавно думал, сколько у меня на самом деле детей. От моих законных жен, это понятно, но сколько по свету бродит маленьких Антониев от всяких моих мимолетных романов, увлечений, от оттраханных мною рабынь и иноземок, и все в таком духе.

А пройдет время, и у этих Антониев, зная темперамент семьи, будет множество своих детей, и однажды Антонии заселят всю землю. Так я, во всяком случае, думаю, может, надеюсь на это.

Приятно, что все исчезает не до конца.

Но, что касается Октавии, да, хочется сказать о ней еще. Однажды, выполняя возложенную на нее великую миссию, она спасла нас с Октавианом от войны. Ненадолго, но все же спасла.

Я возвращался в Италию из Греции (Октавия была беременна дочерью, которую я никогда не увижу), и у меня было твердое намерение проучить щенулю, поскольку дошли до меня слухи, что он настраивает против великолепного Марка Антония сенат.

Октавия была сама не своя, ради нашего нерожденного ребенка она умоляла отправить ее первой.

— Пусть бы, — сказала она. — Я увиделась с братом и вразумила его. Я служу тебе, муж мой, и хочу вразумить брата не возводить на тебя напраслину, если только он делал это в действительности. Взамен, прошу тебя, выслушай моего брата, он кровь моя, и я не смогу жить, думая, что не сделала все, чтобы предупредить вражду между вами.

Не особенно довольный сложившейся ситуацией, я, тем не менее, высадившись в Таренте, отправил ее навстречу Октавиану. Уж не знаю, что Октавия ему там наговорила, да только явился в Тарент он абсолютно шелковый. О его немирных намерениях говорило его сиявшее на солнце войско, о моих — множество прекрасных кораблей.

Но при встрече мы обнялись и назвали друг друга родичами. И вместо войны вышло так, что мы с Октавианомобменялись любезностями, он пообещал мне несколько легионов для моей будущей парфянской войны, войны мечты, Октавиан же получил от меня корабли для его заварушки с Секстом Помпеем, которую я, кстати, не одобрял. Октавия продолжила свою дипломатическую миссию, и наши любезности друг другу даже удалось увеличить.

Но вот что я понял насчет Октавиана — он повзрослел. Он пришел сюда с войском, и я увидел — он больше не боится войны и не избегает ее всеми силами.

На этот раз я разговаривал не с мальчиком, не с юношей, но с молодым и сильным мужчиной, с ним не зазорно было ввязаться в хорошую драку.

Знаешь, что он по этому поводу сказал? Мы с ним возлежали, он по-прежнему мало пил, и я сказал:

— Ты так вырос.

Он сказал:

— Я собирался напасть на тебя.

— Да, — ответил я. — Похвально.

Октавиан покачал наполовину наполненную чашу вина в руке, потом велел добавить еще воды, и только тогда сделал глоток.

— Я предполагал, что когда-то стану сильнее и решительнее. Тогда меня не сможет сдерживать робость или нежелание ввязываться в конфликт с сильнейшим.

Он говорил об этом вот так просто.

— Когда меня не сможет сдержать мой характер и обстоятельства, в которых я нахожусь, мне захочется доказать тебе, что ты должен считаться со мной. И тогда остановит меня не страх, но любовь — моя сестра. Понимаешь ли ты, Антоний, что я настаивал на вашей женитьбе не для того, чтобы удержать от войны тебя. Нет силы, что удержит Марка Антония от обожаемого им кровопролития. Я хотел повлиять на себя.