Книга Чужой наследник 3, страница 44 – Данил Коган, Саша Фишер

— Эр Строгов.

— А? Что?

— Фамильярными прозвищами, вроде «молодого человека», можете одаривать своего сына. Если он у вас, конечно, есть. Я эр Строгов, напомню ещё раз, мне несложно. А также, хочу вам заметить, что за слова в приличном обществе принято отвечать. Вот это ваше: «С перепугу» сказанное явно по глупости, стопроцентный повод для вызова на поединок.

— Слушай, со…

— Так. Тихо, — Юрковский говорил медленно и негромко, словно через силу. Или словно только что проснулся. Но Пивоваров сразу замолчал. — Ещё не хватало вам, эры, безобразную свару у меня в кабинете устроить. Мы всё здесь не за этим. Вопросы к эру Строгову? Нет? Хорошо. Вам, драгоценный эр, есть что добавить?

— Да. Есть. Я жду извинений от господина Пивоварова. В мой адрес и в адрес моего капитана гвардии.

— Алекс. Ты был неправ. Или принимай вызов, или извинись, — бросил Юрковский в своей сонной манере.

— Простите за несдержанность в словах, эры. Однако мои сомнения не устранены.

Ладно, сойдёт. Не буду нагнетать. Главное, такие подколы не спускать. И сразу поставить хама на законное место. Ниже плинтуса.

— Хорошо, — продолжаю, — у меня есть предложение, эры. Если позволите,— это уже обращено лично к хозяину кабинета. Тот медленно, лениво кивнул. — Конечно, скрыть такую информацию от Павлограда невозможно. И красную тревогу по управлению объявить придётся в любом случае. Но я не согласен с тем, что форт не может самостоятельно устранить угрозу. Святов со своими подчинёнными, подкреплённый лучшими людьми из Охотников и Искателей, вполне способен решить задачу.

— А сколько ребят мы положим на такой операции, ты подумал, эр? — вот неймётся человеку.

— Нисколько, если тщательно подготовимся. У меня есть некоторые соображения. Если сама идея вам не кажется дикой, готов их высказать. Думаю, длань будет очень благодарен, если мы перед привлечением подмоги сверху, хотя бы попробуем решить задачу самостоятельно. Форту тоже нужен рейтинг.

— Предлагаю собраться ещё раз через три часа, — подумав, пробормотал Юрковский. — Как раз Святов со своими должен вернуться. А я пока подумаю над формулировками отчёта в столицу. Эр Строгов прав. Спешить не будем.

Выйдя из управления колонизации, я отправил Ломова домой, отсыпаться и приходить в себя.

Сам же пошёл в ближайшую кафешку через пару кварталов, посидеть, понюхать свежую сдобу. Вчерашняя вонь тухлого мяса, казалось, въелась куда-то под черепную коробку.

Сидя на улице за лёгким столиком, я вспомнил давешнее совещание и вчерашние статьи в локе и паутине. И призадумался.

Ситуация с планируемым погромом не устраивала меня по нескольким причинам. Я здесь в форте живу, как и моя семья. И мне совершенно не нужно, чтобы ситуация вышла из-под контроля, и внутри моего дома началась неконтролируемая резня. Это раз.

У меня, зерг дери, Арчи изменённый. Не хочется, чтобы на волне народного гнева ему проломил голову какой-нибудь грузчик в порту, по возвращении. Это два.

Никакие приступы гуманизма или отвращения к принятому решению меня не беспокоили. Политика всегда так делается. И дело не в том, что: «Политика — грязное дело». Так говорят только клинические идиоты. Политикой нельзя заниматься, решая каждый раз моральные дилеммы. Вся политика и есть постоянная моральная дилемма. Политик подобен врачу. Цинизм — его профессиональный персональный щит от безумия. Только политик жонглирует жизнью не одного человека, а судьбами множества людей. И часть пациентов непременно умирает. Все важные решения несут в себе потенциальные риски. Все решения в период кризисов приводят к издержкам. Эти издержки — человеческие жизни и судьбы. Таков путь.