Книга Чужой наследник 3, страница 96 – Данил Коган, Саша Фишер

— Сроки вчера. Вам же сказали?

— Да. Мы готовы приступить к расчистке и подготовке площадки немедленно. На эти работы будет отдельное приложение. Как только вы его подпишете, подпишете договор и внесёте предоплату, мы приступим. Идём навстречу вашим пожеланиям.

— Хорошо. Приходите завтра в одиннадцать, подпишем предварительный договор и приложения на расчистку участка. И инженера своего приведите, будем с ним считать остальные работы.

На этом наш разговор и закончился.

Я отдал все документы Оксане, попросив к моему приходу составить по ним предварительное заключение.

Сам же, сразу после разговора, отправился в «Пирожок» проведать выписавшихся бывших пленников.

В «Пирожок» я поехал только потому, что обещал освобождённым пленным помочь связаться с родными. У них, естественно, не было ни денег, ни средств связи, ни даже одежды. То, что было на них в день штурма, в больнице наверняка сожгли. Так что верный принципу «взялся — доделай» я вынужден был тратить своё время на совершенно чужих мне людей. Я не фонд помощи нуждающимся, да и на конкретных людей мне было наплевать, как и на их проблемы. В первую очередь я должен быть верен себе и принятым мной решениям. Нет более верного пути к саморазрушению, чем игнорировать самому же установленные правила.

Конечно, из их бедственного положения можно было бы извлечь какую-нибудь выгоду, но я не испытываю желания на говне пенки собирать.

В больницу, как понятно, я прибыл в некотором раздражении. Припарковал «Нимфу» недалеко от здания «Пирожка» и пошёл внутрь. Своих спасённых я нашёл в вестибюле, вместе с ожидающим меня врачом. Судя по той скорости, с которой их выпнули из больницы, дела у них были не ахти.

Спасённый простец вообще напоминал сомнамбулу. Он вяло реагировал на внешние раздражители, заторможенно двигался и почти не говорил.

Другое дело дамочка-рубин. Она уже пришла в себя. На лицо вернулся румянец. Сейчас, отмытая и накормленная, она выглядела сногсшибательно, несмотря на больничную пижаму. Фигура — «песочные часы», с идеальными пропорциями. Её совершенное лицо — произведение искусства. Девушка была платиновой блондинкой, причём, похоже, натуральной. Высокая, выше меня сантиметров на десять, длинноногая красотка.

Про произведение искусства я не зря упомянул. Рубины могут позволить себе выглядеть как угодно. Но на это, как и на любую другую магию, тратятся грани. А значит, как боевая единица, девушка однозначно проигрывает другим мастерам-рубинам. Впрочем, с чего я начал оценивать её боевые качества? Моё дело дать ей телефон.

МАРИЯ МИРОНОВА

— Пациенты истощены. Им требуются витамины и хорошее питание. В остальном с ними всё, на удивление в порядке, — сообщил мне врач. Достопамятный Алексис Ноберт, который отвозил мой почти труп с места покушения на родителей.Первое лицо, увиденное мной в Ожерелье вот этими вот глазами. Нет, вру. Первое лицо — лицо Кира. Второе — санитар. А вот Алексис — третье. Так, долой зергню, прочь из моей головы. Врач поднял на меня глаза от папки, в которую он пялился во время своей речи. И слегка вздрогнул.

— Эр Строгов! Рад видеть, — однозначно врёт. Не рад он мне. А вот почему? Ладно, не самый важный вопрос.

— Особенно вот этот в порядке, — я ткнул пальцем в нулёвку, тупо ковыряющего в носу. — Добрый вечер, господин Алексис. — У этого Ноберта даже кольца адепта нет. Я помню, что он какой-то совсем дохлый малахит. То ли две, то ли три грани.