Книга Чужой наследник 4, страница 112 – Данил Коган, Саша Фишер

В больших городах силовыми доспехами не попользуешься. Сразу рудники, вычеркивание из алой книги и прочие ништяки уголовного закона. За этим следят очень строго. Даже у императорских гвардейцев доспехи не имеют отдельных двигателей. Хотя, конечно, императорский гвардеец почти любого среднего чистильщика в силовой броне раздавит, даже не заметив. Ладно, что-то понесло меня. Плохой знак перед поездкой. Я в паутине вычитал, что надо думать о позитивном!Тогда все у тебя наладится само по себе. А плохие мысли не допускать, потому что они притягивают несчастья. Мысль, конечно, бредовая, ну, если ты не абсолют, но переключаться и фокус удерживать помогает, как ни странно.

Мысль снова вильнула на «наследство старушкино», оставленное мне Корнелием, но я усилием воли переключился. Это моя еще не явленная грань взбрыкивает. Массовое «Замешательство». Вот уж что раньше мне даром было не нужно. Поэтому она так туго идет. Я ее знаю только теоретически. И да. Грани во время становления влияют на ограненного. Огранка вообще процесс непростой и довольно опасный. И у каждого камня свои нюансы. Я, естественно, прекрасно знаю свой камень. Особенности огранки алмазов я тоже изучил, по службе. Немного знаком с огранкой сапфиров. Ну и остальные совсем уж слабо. Только стандартные схемы, предназначенные для слуг и слабаков. Способ огранки и грани — это секреты кланов, все дела. Сделать из физиков-адептов отличных бойцов мне вполне по силам. А дальше… Не буду загадывать. Хотя мысли есть.

Интерлюдия. Где-то в Павлограде.

— Докладывай.

— Вести неутешительные.

— Ты не смог взломать комм?

— Мобильный комм Фондорна был настроен по ауре. И сгорел после смерти. Оттуда никакой информации извлечь не удалось.

— А что служебный и домашний?

— Домашний пуст. Ничего серьезного, касательно службы, Фондорн там не держал. Мы еще проверяем, но уверен, ничего не найдем.

— Так. А служебный?

— А служебный комм кто-то взломал. Не из локи министерства, снаружи из паутины. Полностью удалили почтовый ящик. Без возможности восстановления. Также несколько ссылок на его запароленную страницу перестали работать. Страницу тоже то ли удалили, то ли перенесли. Мы вскрыть ее не успели.

— И вправду неутешительные вести. В первую очередь для тебя. Ты отвечаешь за безопасность информации. Как кто-то вообще смог получить доступ к нашим коммам из паутины?

— Я не знаю, сиятельный господин. Вернее, догадываюсь, но нужно время для проверки. Мне удалось установить, что за пять минут до ухода он отправил исходящее письмо. Есть надежда установить адрес получателя. Ну и еще. — Специалист по сетям протянул собеседнику кристалл. — Это получилось вытащить из комма. Он зачем-то скопировал все тома текущего дела со своими пометками.

— Думаешь эти копии он кому-то и отправил?

— Думать не по моей части.

— Это уж точно. Установи мне получателя. И вот тебе мотивация. Не установишь — сам закончишь, как Фондорн.

Через три дня. Форт Алый Рассвет.

Я стоял на крыльце особняка уже битый час и встречал гостей. Вместе со мной маялся Кир. Несчастного ребенка опять упаковали в ненавистный костюм, и — о ужас! — причесали.

Также я заблокировал ему магию диумверитовой цепочкой, чтобы не вздумал от скуки или по скудоумию как-то напакостить гостям. Кирилл в основном стабилизировался, но иногда еще откалывал такие дикие номера, что все вокруг просто за голову хватались. Как будто не четырнадцатилетний подросток, а какая-то адская безмозглая креветка-разрушительница. Причем гадил он совершенно бескорыстно и по радиусу. То есть объектом его шуточек мог стать любимый брат, повариха, Ломов, Ива… да вообще кто угодно. Кроме, кстати, Августовича. Видимо, даже периодически занимающая черепную коробку братца креветка, нашего мастера металла опасалась. А, может, просто очередь до него не дошла.